— Нас будет… семеро, вместе с тобой, — он пристально посмотрел на меня. — Остальные, вроде местных, осужденных раннее за что-то, не идут. Но и рот на замке держать будут, все обговорено.
Инициативу в ответе взял на себя Клинт, кивнув Альфреду.
— Мы поговорили с другими пленниками, с теми, кому можно доверять. Они рассказали, что каждую осень, когда флот уходит, на остров случаются набеги драконов. Всегда. Небольшие, две-три стаи, голов по десять, но ведь мы можем сбежать под шумок этого сражения. Оставшиеся рабы, чтобы выслужиться, бросятся помогать викингам в защите. Вот они и спишут наше исчезновение на гибель в пасти драконов. Нет тела — нет дела, ха-ха-ха. Да и в такой суматохе пропажу одного карви никто и не заметит.
— А драконы в море? — все-таки этот вопрос меня волнует больше, чем сам побег. Убежать от крупных и сильных воинов я смогу, но от драконов, да еще и в воде — нет.
— А вот это самая рискованная часть, — признал Альфред, возвращая себе ведущую роль. — Но и тут у нас есть план. В деревне есть люди, недовольные нынешним вождем. Они обещали помочь. Оставят нам оружие и припасы в условленном месте, рядом с карви. Мы сможем отбиться… В любом случае, это лучше, чем сдохнуть здесь от обвала или до старости бить камень. Тем более что своими силами мы уже убили Левиафана. А он не в пример опаснее летающих здесь ящериц. Ты как считаешь?
Он смотрел на меня в упор. Явно ждал моего ответа, и от этого ответа зависело, стану ли я частью их заговора.
Нда… выбор так себе. Либо каждый день задыхаться в пыли, но с высокой вероятностью остаться в живых, либо пойти ва-банк, рискнуть всем ради призрачного шанса на свободу.
— Мне… Честно, нужно подумать, — осторожно ответил я, поднимая очередной тяжелый камень. — Но я точно не хочу оставаться здесь до конца своих дней, Альфред. Однако ситуация может измениться. Я все обдумаю. Можете не переживать, я никому не скажу о вашем плане. Не стану отнимать у вас надежду и право на свободу.
— Ты здесь еще недолго, — продолжил Альфред, заметив мои колебания. Его голос стал заметно жестче. Дяденька, видимо, ждал полного повиновения и интереса к авантюре. — Скоро ты в полной мере оценишь вкус рабской жизни. Отсутствие свободы — это лишь полбеды. Дело в чести. В гордости за свое имя. Я не могу допустить, чтобы на моей родине стало известно, что Альфред Йоркшир добровольно махал киркой на потеху дикарям. Подумай и об этом, Саян де Ланнистер. Смерть в бою с чудовищем куда почетнее, чем медленное угасание в этой грязной дыре.
М-да. После этих слов я, Клинт и Альфред вместе поднатужились и закинули в тележку последний большой кусок руды. Затем, ухватившись за края, втроем покатили тяжелую тележку по ухабистому полу штрека.
— Дело не только в гордости, Альфред, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Я тоже не собираюсь здесь оставаться. Но ваш план… в нем слишком много «если». Мы рискуем быть сожранными драконами еще на подходе к морю, не говоря уже о самом плавании. Вы хоть что-то знаете о тварях, которые водятся в воде, кроме вашего Левиафана? Может, там кишмя кишат морские змеи, которые потопят нашу утлую лодчонку за пару минут? Да и хватит ли нам людей для управления кораблем…
— Мы расспросим об этом, — отрезал он, хотя в его голосе прозвучала нотка неуверенности. — У нас еще есть время. Но в первую очередь, я рассчитываю на то, что мои люди найдут нас раньше.
— А откуда твоим людям знать, что ты именно на этом острове? Этот архипелаг, как ты говоришь, огромен. Они могут искать тебя годами.
Альфред резко остановил тележку. Он повернулся ко мне, недобро осмотрев сверху вниз…
— Они разнесут в щепки каждое поселение на этих проклятых островах, если не найдут меня! — прошипел он. — К тому же, подумай сам. И мы, и ты, и те мавританцы (негры), что пойдут с нами, — все мы попали сюда, пересекая Мертвое море с востока. Этот остров — первый крупный кусок суши на пути. Он станет их первой и главной целью. Логично, не так ли?
Если спасательная операция вообще будет, — мысленно добавил я про себя. Спорить с ним было бесполезно. Он был одержим этой идеей, и она давала ему силы жить. В его словах была своя логика, конечно, но… все это было слишком шатко. Слишком много допущений, слишком много неизвестных. План строился на надежде, а не на расчете. И у меня на этот счет было очень плохое предчувствие.
С этой недосказанностью мы дотолкли тележку до центрального зала. Я вывалил руду в общий короб, осталась половина телеги для дневной нормы. Альфред и Клинт, кивнув мне на прощание, молча удалились в сторону своего забоя. А я, подхватив пустую тележку, покатил ее обратно в свой тоннель.