Оке-е-ей.
Пока я, кряхтя, разворачивал неповоротливую тележку в узком пространстве, решил рискнуть разговорить своего наставника. Небольшая уверенность, появившаяся после принятого решения, толкала меня на это. Дважды умереть мне не дадут… наверное. Да и за мое избиение ему не будет лучше.
— Гнилец, — начал я как можно более нейтральным тоном, — ты… давно здесь?
Он покосился на меня с подозрением. — А тебе какое дело, чужак?
— Просто интересно. Ты ведь… местный. Не похож на нас, чужаков. Как ты здесь оказался?
Его лицо исказила гримаса злобы. Он сплюнул на землю и прошипел голосом, полным яда:
— Не твоего ума дело, выродок! Скажу одно, этот остров проклят. И вождь наш, Ульв Чернорукий, — не вождь он мне, — будь он проклят трижды! Он отобрал у меня все, что было мне дорого, оболгал, опозорил и бросил сюда, гнить вместе с вами, отбросами. Но ничего… придет и мое время. Боги видят все. Они покарают его за гордыню. А ты… ты держи свой длинный нос подальше от моих дел, если не хочешь, чтобы я его укоротил. Да и не смотри на узкость глаз своих, все равно выковыряю. Даже ложкой смогу. Гр! — напоследок зло заворчал, да и поспешил к выходу.
Сам, конечно, не сказал ничего конкретного, но ненависть в его голосе была почти осязаемой. Какая-то личная вендетта с вождем? Ну… в долгострое может и пригодится знать об этом. Если Гнилец так ненавидит Ульва, почему он не может стать союзником в плане Альфреда? Или, наоборот, сдать нас всех с потрохами, чтобы выслужиться. Сложно… что в головах у дикарей?
Я молча покатил свою последнюю на сегодня тележку в центральный зал. Там уже собрались остальные рабы, сидели на бревнах, молча доедая остатки завтрака. Вскоре появился и Бьорн. С собой он принес большой мешок с едой и бросил его на стол.
— Обед, падали! — рявкнул он.
Мм, как мило.
Из мешка на грязный стол вывалились большие куски вяленого мяса, похожего на оленину, и несколько лепешек из грубой муки. Один из рабов притащил из угла зала большой деревянный чан, наполненный какой-то густой, серой кашей. Рядом с чаном валялась стопка деревянных мисок. Грязных, заляпанных остатками старой еды, очевидно, ни разу не мытых. Фу.
Но даже будучи не голодным, съем все…. Через силу. Взял одну из мисок, стараясь выбрать ту, что почище, зачерпнул каши и взял кусок мяса.
Мы ели молча, под тяжелым взглядом Бьорна. Через десять минут он хлопнул в ладоши, заставив всех вздрогнуть.
— Так, нажрались? Теперь за дело! — он начал тыкать пальцем в разные группы рабов, раздавая указания. — Вы, черномазые! — он указал на троих мавров. Ну, то есть негров.
Насколько помню, так называли народ или народность в Африке… Интересно, как они то попали сюда?
— Вы на пристань! Морской змей оброс ракушками, как старый дед бородавками. Счищать будете дно, как обычно. Инструменты у кормчего возьмете.
— Вы! — его палец нацелился на троих викингов-рабов. — На кровлю! Дом Гуннара и дом Свена. От недавнего налета дыры остались, как в старом решете. Это, между прочим, ваши родичи. Так что нехер отлынивать. Пока не накроете, ужина не ждите, сучьи выродки.
— Вы, — он кивнул Альфреду, Клинту и, видимо, Артуру, да еще одному дикарю, — поможете Бирдаку в кузнице. Рук не хватает, а железо ковать надо. Он вам сам скажет, че делать. — Гнилец-тьфу-параша — выплюнул он имя моего протеже — и вы двое, — он указал на оставшихся, — на лесопилку. Бревна таскать.
Остался только я, пу-пу-пу. И куда же?
Бьорн подошел ко мне, окинул с ног до головы, поиграл желваками. — А ты, малой… пойдешь со мной. По дороге поведаешь, откуда тебя такого красивого к нам занесло.
Оп. Вот и шанс? Проявить себя, показать лояльность? Но как-то все слишком уж удачно…
— Все, пошли! — рявкнул он после моего кивка, и мы гуськом потянулись из шахты на свет.
Выйдя из прохладной темноты пещеры, я снова оказался под ярким, хоть и нежарким солнцем. С этой стороны можно было увидеть и саму деревню. Находились мы на возвышенности — видимо, пещера изначально было естественным образованием, которое приспособили для нужд кузниц. До самого поселка отсюда, примерно минут пятнадцать ходьбы.
Время в дороге не проходило зря, ведь Бьорн, к моему удивлению, оказался довольно разговорчивым. Сам он не обращался ко мне напрямую, а скорее думал вслух, комментируя все, что видел.
— Опять эти идиоты сеть не там сушат, — проворчал он, кивнув на большую рыболовную сеть, развешанную прямо на крыше одного из домов. — Сказал же им, у большого зала вешать! Прилетит какой-нибудь Громмель, плюнет огнем, и прощай, сеть. А новую плести — целая неделя уйдет, дураки, змей бы побрал молодежь бестолковую. Бездельники.