Мы прошли мимо группы женщин, которые на берегу разделывали тушу убитого дракона.
— Вот, глянь… — О, уже для меня объясняет?
Он ткнул пальцем в сторону туши. — Змеевик. Хорошая добыча. Шкура на щиты пойдет сама по себе она легкая и прочная, стрелу держит. Мясо жесткое, но если долго варить, жрать можно, не хуже медведя. А шипы… шипы Бирдак на наконечники для стрел пустит, н-да…
Он говорил обо всем с какой-то хозяйской основательностью. Но для чего это мне, интересно бы знать? Например, информация о том, что в этом году плохой улов трески, и зимой придется туго. О том, что старый Ингвар опять жалуется на боли в спине, и его скоро придется списывать с драккара. О том, что его сын, Гусейн Густавов, совсем отбился от рук и вместо того, чтобы учиться владеть топором, гоняется за девками. Но за всей, вроде бы бессмысленной болтовней, он показывал свой мир, свою жизнь, свои заботы. А потом резко повернулся ко мне.
— Так откуда ты, говоришь? Да и как тебя звать то, говоришь? Саян? Саян де Ланнистер — карикатурно он выговорил мое выдуманное имя. — Не слыхал о таких. Важный, да? Чем твои люди занимаются? Воюют? Воруют? Торгуют?
— И то, и другое… без воровства, — соврал я, стараясь придерживаться легенды. — Мой отец — торговец, но у него есть и свои корабли, и свои воины, чтобы защищать их.
— Торговец, значит, — он хмыкнул. — А ты что же, тоже? На торговца ты прям совсем не похож. Руки белые, хоть и мозоли уже натер. Но повадки не те. Наши торгаши дракону под пузо в первую очередь лезут, другим шкуру продать, хе!
— Я учился на лекаря, — решил пойти ва-банк.
— На лекаря? — Бьорн удивленно поднял брови. — Это как наша Альма, травами лечить, да заговоры шептать?
— И травами тоже. Но в основном я лечу животных.
— Животных? — он расхохотался. — Зачем их лечить? Заболела овца — зарезал и съел. Все дела.
Ну… это мне только на руку, хех.
— А если у вас заболеет лучшая дойная коза? Или племенной бык? Вы тоже их зарежете? Иногда болезнь можно вылечить, и животное будет служить вам еще много лет.
Бьорн нахмурился. — Хм. В этом что-то есть, чужак-чудак, коли не брешешь. У нас как раз беда с курами. Дохнут, как мухи осенью. Альма говорит, сглазил кто-то. А ты то че скажешь?
Вот он. Мой шанс!
— М-м-м, не думаю, что сглаз, — осторожно сказал я. — Скорее всего, это какая-то болезнь. Я мог бы осмотреть их… — а в мыслях уже десятки причин их гибели, от банальной нехватки кальция и зеленого корма (ну мало ли, в заточении сидят у них где-то в курятнике), из-за чего у птиц могут слабеть кости и перестанет формироваться нормальная скорлупа, что тоже негативно сказывается на здоровье курочки, до… какого-нибудь мерзкого пситтакоза — она же попугайная болезнь. Такая заразная ерунда у птичьих, от которой дохнут насестами. Да и людям может передаваться.
Бьорн остановился и посмотрел на меня в упор. Интересно? Раз так радеешь за хозяйство вокруг себя, то должен клюнуть…?
— Ладно, — наконец сказал он. — Посмотрим, че ты за лекарь. Но сначала работа.
По дороге дальше привел меня к большому загону, рядом с которым стоял дом. На вид самый крупный и укрепленный. Местная ратуша? Администрация?
Ан-нет, в загоне в грязи барахталось несколько огромных, похожих на свиней, животных.
— Это — наши кабаны, — сказал Бьорн. — Их нужно накормить, а загон — вычистить. Справишься, животный лекарь? БУ-ГА-ГА-ГА — рассмеялся от своей шутки смотритель.
Ну конечно справлюсь, е-мое. Не мне выделываться.
Посмотрел на гору навоза в углу загона, на огромные деревянные ведра с помоями и на хрюкающих тварей.
— Справлюсь, — твердо ответил я.
Это была грязная, вонючая работа, да. Но я уже чувствовал себя не в пример лучше, чем в душной шахте, ха-ха-ха! Предстояло заняться чем-то родным, давно забытым с практических занятий на какой-нибудь свиноферме.
После ухода Бьорна, из дома вышла дородная женщина с внушительными размерами, ам… всего тела — и вширь, и в объем. К слову, на ее лице не было ни тени пренебрежения, только деловитость. Она молча ткнула пальцем в угол загона, где стояли огромные деревянные ведра с помоями, потом — на длинное корыто, служившее кормушкой. Затем указала на огромную кучу навоза и на тачку, стоящую рядом. Задача была ясна и без слов.
Справиться с ней было несложно — берешь лопату и кидаешь гуано куда нужно. Тачка, наполненная тяжелым, влажным навозом, весила немало, но после тележки с рудой это казалось детской забавой. Я вывез несколько таких тачек, сваливая содержимое в специально вырытую яму поодаль от загона. Затем принялся за кормежку.