Потом шел к свиньям. Новый, расширенный загон был почти готов. Хасан и его товарищи работали на совесть. Я помог им сплести из ивовых прутьев крепкий плетень. В углу нового загона соорудили небольшой навес и отдельную «родильную палату» для беременной свиноматки, устлав ее толстым слоем сухого сена. Отсадил туда и ту худую, забитую свинью, начал кормить ее отдельно. Она все еще дичилась, но уже не убегала, когда я приносил ей еду. Также сделал мазь из свиного жира, золы и толченой хвои, и начал обрабатывать язвы у больных чесоткой кабанов. Вонючее, грязное занятие, но необходимое.
К концу третьего дня, когда я заканчивал работу в курятнике, ко мне подбежал Сигурд. Он выглядел совершенно иначе. Бледность и лихорадочный румянец исчезли, глаза прояснились. Он все еще был худым и слабым, но он был здоров.
— Раб Саян! — крикнул он, подбегая.
Ого, меня можно ли это считать крошечным знаком уважения в мою сторону, раз обращается пацан по имени?
— Я видел. Они несутся. Куры несутся!
— Я знаю, — улыбнулся я. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо! Альма дала мне какой-то отвар, я пил его все дни, и все прошло. И отец… он больше на меня не кричит. Сказал, раз куры снова несутся, значит, я не совсем бесполезный. Но с ними мне сидеть еще долго… Пока в подпол дома не уведем на зиму — здесь околеют уже через пару месяцев.
Он с восхищением смотрел то на меня, то на кур.
— Погоди, — сказал я, — просто отвар, и все? А если кто-то, например, руку сломает, как вы лечите?
Парень посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Сломали руки? Ну… у нас Бирдак то, кузнец, как-то ногу сломал. Под наковальню попала, когда та сорвалась. Так он ее на месте сам себе и отрубил! Топором! Все пацаны в деревне знают эту историю, ха.
— Отрубил?! — я опешил.
— Ну да! — с гордостью подтвердил он. — У нас все знают: если кость торчит, лучше сразу рубить. А то потом черная хворь нападает, рука или нога распухает, чернеет, и ты все равно умираешь, только в мучениях. А так — отрубил, смолой залил, и живешь дальше. Без руки или ноги, правда. Одноруких воины не любят. У них скучно все.
Вот тебе и варвары. Но логично — открытые переломы, грязь, отсутствие антисептиков. Результат в виде гангрены, сепсиса и смерти. Такой радикальный метод, при всей своей дикости, был единственным способом выжить. Им проще было стать калекой, чем трупом. Господи, да если бы я смог научить их хотя бы простейшей гигиене при обработке ран — промывать чистой (в идеале, кипяченой) водой, использовать чистые тряпки для перевязки, — я бы спас здесь больше жизней, чем любой их воин. С общей гигиеной то у них вроде нормально, бани у них, я видел. И посещают они их регулярно. Значит, понятие о чистоте тела у них имеется. Но вот с ранами… беда.
— А ваще, э… как ты это сделал? Это… черное колдовство? — Переключился парень к курицам, указывая на них пальцем.
— Нет, Сигурд. Это просто чистота и правильная еда, — я решил не усложнять. — С людьми, кстати, тоже так работает.
— А ты можешь научить меня? — его глаза загорелись. — Ну, куриц этовать. Что ты им даешь? Какие травы?
Опа… Настолько заинтересовало все это парня?
Ну я и начал ему рассказывать. О пользе крапивы, о том, как готовить хвойный отвар, о важности свежей воды — ему ведь и дальше следить за пернатыми. Пусть делает это вместо меня. Это было даже забавно.
— Слушай, а… — он понизил голос. — А ты правда съел того дракона?
Новость уже разлетелась по деревне, ну е-мае.
— Нет, конечно, — рассмеялся я. — Просто изучал.
— Изучал? Зачем?
— Чтобы знать, как их убивать, — просто ответил я.
Его лицо снова стало серьезным.
— Ты… правда хочешь научиться?
— Да. Хочешь помочь? — бросил соломинку я. Ну а вдруг? — Расскажешь что-нибудь?
— А расскажу! — с готовностью кивнул он. — Все, что захочешь, но не важное. Хотя как бить драконов все должны знать… Ай, ты все равно чужак. Вам, наверное, тяжело это все…
И в этот ответственный и важный для меня момент общения с новым языком, к нам подошел Бьорн. Но выглядел он… довольным, что было для него большой редкостью. Улыбка и смех от этого мужика не всегда были добродушными, а сегодня он прям излучал какое-то веселье. Хмельной?