Он снова повернулся ко мне.
— А ты чего уставился? Шуруй мыться, вонючка! Да чистое надевай. От тебя разит хуже, чем от Змеевика в брачный сезон! Пшел.
С этими словами он бесцеремонно направился к курятнику.
— А яички я, пожалуй, заберу…
Я и Сигурд, которому Бьорн вручил «поводок», переглянулись.
— Пошли, Саян Полоум… кхм, — не стал продолжать парень мою новую кличку (какой ужас), но с ноткой уважения в голосе продолжил. — Покажу тебе нашу баню.
Банный комплекс, или, как они его называли местные, «парилка», куда меня повели, оказался на берегу небольшой бухты, немного в стороне от основной деревни. Раньше я не обращал на него внимания, но сейчас, подойдя ближе, я обомлел. Вот буквально! Кто еще мне скажет о дикости народа, я тому буду тыкать в лицо своими воспоминаниями о их творчестве. Вход в главное здание был выполнен в виде гигантской, вырезанной из дерева головы дракона с разинутой пастью. Резьба была невероятно детализированной и жуткой. Огромные, кривые зубы, спиралевидные рога, чешуя, каждая пластинка которой была тщательно проработана. Вот прям… нет слов. Насколько круто и качественно было сделано, что стоило только восхищаться. А еще и в тему — только зайдя через вход, сразу ощутил поднимающуюся температуру воздуха, словно реально оказался в пасти дракона.
Внутри баня оказалась простой, интуитивно мне понятной и функциональной. Большой предбанник со скамьями и деревянными кадками. И сама парная — огромное, тускло освещенное помещение, в центре которого громоздилась гигантская каменка. Жар от нее был такой, что дышать поначалу было трудно! Горячий пар поднимался от раскаленных камней. Похоже, у них тут не было отдельных топок. Они просто разводили огромный костер прямо в парной, а когда камни раскалялись, выгребали угли и поливали камни водой.
В углу предбанника стояло несколько бочек с холодной водой и лежали связки веников, пахнущих травами и хвоей. Зеркала, естественно, не было. Но, проведя рукой по щекам, я нащупал приличную щетину. Волосы на голове чуть отросли, спутались и лезли в глаза. За эти дни я превратился в настоящего дикаря… Поддерживаю образ чужака в глазах местных.
Пока мылся, с наслаждением оттирая с себя въевшуюся грязь и вонь, Сигурд сбегал куда-то и принес мне чистую одежду. Такая же грубая холщовая рубаха и штаны, но, по крайней мере, не рваные и не заляпанные бог знает чем. Переодевшись, почувствовал себя почти человеком.
Мы вышли на улицу. Солнце уже коснулось горизонта, и викинги, закончив свои дела, большими и малыми группами шли в сторону Большого Зала. Мы с Сигурдом присоединились к этому потоку.
Думаю, это была хорошая возможность для разговора.
— Сигурд, — начал я, — расскажи мне про вашего вождя. Какой он?
— Ульв? — парень поежился. — Он… сильный. Очень. Сильнее всех на острове. Никто не решается ему перечить. Он справедливый… наверное. Если ты делаешь то, что он говорит, и не задаешь лишних вопросов, он тебя не тронет. Но если ты ослушаешься… или проявишь слабость… он этого не прощает.
— Он сам сражается с драконами?
Черт, глупый вопрос. В первый день же и видел его сражающимся.
— Конечно! — с гордостью ответил Сигурд. — Он всегда впереди. Я видел ток, как он в прошлом набеге один на один вышел против Громмеля. Тот сжег катапульту, а Ульв просто… подбежал к нему, запрыгнул на спину и воткнул свой клинок ему прямо в шею. Он — настоящий вождь. Все в школе о таком поступке говорят.
— А Драконья школа… что это? Фишлегс упоминал.
— Фу Фишлегс! Тупой и странный парень, зачем ты с ним говоришь!?
— Так вышло, по работе. Ну так что со школой?
— Это… — он немного замялся. — Это место, где нас учат сражаться с малых лет. Как только можешь держать в руках деревянный меч, тебя отправляют туда. Мы учимся владеть оружием, ставить ловушки, э-э-э-э… изучаем драконов по Книге… ну, по картинкам в основном. И сражаемся друг с другом. Чтобы стать воином.
— Все дети туда ходят?
— Все, у кого есть хоть капля воинской крови. Тех, кто слаб или труслив, отправляют помогать рыбакам или кузнецу. Это… не очень почетно. Вот поэтому Фишлегс отстойная головешка дохлой рыбы! Он, пока его родаки не дохли в пасти Ужасного Чудовища, вообще не хотел ничем заниматься! Все твердил: «Я буду рыбу ловить» или «Я буду камни изучать». Фу! Вот и стал как рыбья башка — глаза большие, а мозгов нет.
Ага, детская вражда, замешанная на местных понятиях о чести и доблести. Фишлегс, судя по всему, до трагедии был кем-то вроде местного ботаника-пацифиста. Не хотел быть воином, почему? Здесь это равносильно признанию в собственной неполноценности. Интересно. Значит, смерть родителей, помимо травмы, кардинально изменила его мировоззрение, заставила пойти по пути, который он раньше отвергал. Но пока и эта информация кроме любопытства ничего не несла.