Рассчитывал ли я отдохнуть? О, да! После такого дня, полного событий, я мечтал просто рухнуть и отключиться.
Получилось ли у меня это? Конечно, нет.
Мало того, что сотни мыслей роились в голове, мешая уснуть. Мой «третий путь» — убийство дракона. План Альфреда. И мое новое назначение… в набеги. Раздельщиком туш. Что это вообще значит? Ну вот банально, ам… какова там смертность? Что конкретно мне предстоит делать, пока вокруг идет бой? Пугала даже не сама работа расчленителя и фасовщика органов — к крови и внутренностям я был привычен. Пугала неизвестность. Это, наверное, как ощущение поездки в гололёд на летних шинах по трассе для крупногабаритных, еще и на многие тысячи километров. Просто очково.
И под аккомпанемент этих мыслей я уже почти провалился в беспокойный сон, как вдруг дверь каморки с грохотом распахнулась. На пороге, с факелом в руке, стоял Гусейн. Лицо, как обычно, было искажено злобой и обидой на жизнь. Где же его так травмировали?
— А ну, вставай, уродец! — прорычал он. — Разлегся тут, как ярл на смертном одре! Думал, поговорил с Ульвом, и все, работа кончилась?
Я молча сел на лежанке, пытаясь понять, что происходит.
— Тебе ведь говорили ночью идти сети смолить? Говорили! — продолжал он, входя внутрь и тыча в меня факелом так, что я почувствовал жар. — Или ты думаешь, если вождь тебя к очагу посадил, то слова моего отца уже ничего не значат? Отдохнул лучше других, нажрался от пуза, так будь добр, отработай этот отдых. А теперь пшел, выродок вонючий, пока я тебя этим же факелом под зад не поджарил.
М-да. Похоже участь раба стоит выше приказов Ульва… И ведь не поспоришь, меня реально озадачили этим еще днем. Но то, с какой злобной, неприкрытой агрессией ворчит этот говнюк, моментально портит все настроение. Даже не портит, а серьезно так приземляет. Возвращает с небес, где я уже почти возомнил себя важной персоной, хах. Уже скучаю по Гнильцу, — с тоской подумал я, натягивая лапти.
Мы шли по ночной, спящей деревне к пристани. Гусейн шел впереди, освещая дорогу факелом и не переставая бубнить себе под нос ругательства в мой адрес. Я, понимая, что физически он меня не тронет (казалось, уже был миллион и один повод ему так сделать, но он остается только при угрозах и словесной травле), решил понемногу наглеть и использовать это время для беседы.
— А ты сам-то в набегах бывал? — спросил я как можно более будничным тоном.
Он резко остановился и обернулся. — Тебе какое дело, раб?
— Просто интересно. Вождь сказал, я тоже пойду. Хочу знать, к чему готовиться.
Он презрительно хмыкнул, но ответил: — Бывал. Два раза. Это не для таких, как ты. Там нужны воины, а не… — он смерил меня взглядом, — …лекари.
— И какова цель? Драконы?
— Драконы, да… — главная цель, — кивнул он. — Осенью, когда они летят на запад к своим гнездовьям, мы идем за ними. Сокращаем их поганое племя, чтобы зимой жилось спокойнее. Добываем шкуры, зубы, когти. Все это богатство. Но… — в его глазах блеснул хищный огонек, — …если по пути встретится чужой драккар, мы не упустим свой шанс. Особенно если это корабль Берсерков.
— То есть вы и на людей нападаете?
— А че бы и нет? — он искренне удивился. — Принести домой голову чужого воина — вот что делает тебя настоящим викингом! Это слава. Это доказывает, что ты сильнее.
— Но… — я запнулся, пытаясь подобрать слова. — А как же… торговля? Сотрудничество? Разве не выгоднее дружить, чем воевать?
Гусейн остановился и посмотрел на меня с такой смесью жалости и презрения, будто я был слабоумным ребенком.
— Ты ничего не понимаешь, чужак. Море не знает дружбы. Морю плевать, кто ты. Для него ты просто кусок мяса, который оно пытается сожрать. В море все друг другу враги. И драконы, и шторма, и другие люди. Если ты не убьешь их, они убьют тебя. Это закон, епт! Выживает тот, кто сильнее, и тот, кто бьет первым. Твои торговля и, тьфу, сотрудничество — это для сухопутных крыс. А теперь заткнись и иди. И так из-за тебя время теряю.
Пристань представляла собой длинный деревянный пирс, уходящий в темную, поблескивающую в лунном свете воду. У пирса, покачиваясь на волнах, стояло несколько кораблей. Точно уж не хваленные местными драккары. Что-то попроще, видимо рыбацкие карви. На самом краю пирса, в свете большого костра, сидели трое мужчин. Они молча работали, вымазывая сети какой-то черной жижей. А воздух тут вонял жестоко, смесью дегтя и смолы.