Ее тирада была полна искренней обиды и ярости. Я невольно улыбнулся.
— Знаешь, — сказал я, — есть один способ доказать, что ты лучше.
— Какой?
— Продолжай делать то, что они не могут. И постоянно напоминай им об этом. Не спорь, не ругайся. Просто делай. Судя по твоей комплекции, ты ловкая и быстрая. Они — тяжелее. Это ударит по их гордости сильнее любого оскорбления, потом и сами поймут, когда остальные девушки их за эргов считать начнут.
Она остановилась и посмотрела на меня с новым выражением. — Хм. А ты… не такой уж и полоумный.
— Стараюсь, — усмехнулся я. — А скажи, Герда, почему я так редко вижу девочек вашего возраста в деревне?
— А чего нам тут делать? — она пожала плечами. — Пока мелкие — с матерями сидим, учимся хозяйству. А как подрастаем — либо на тренировки с пацанами, если сильная, либо снова к матерям, учиться прясть, готовить, детей нянчить. Ну а в основном все идут воинами. Больше тут делать нечего.
— А ты… почему не с матерью?
Она нахмурилась и отвернулась.
— Ее нет. Драконы унесли. Когда я совсем мелкая была. Я с отцом живу.
Хм-хм-хм-хм, рост без матери. Этим объяснялось ее поведение, такая тяга к мужской компании, ее желание доказать всем, что она не слабее мальчишек. Но да ладно, пока не собирался копаться в психологии таких древностей.
Мы подошли к большому, раскинувшемуся за деревней лугу, огороженному низким каменным забором. На лугу паслось стадо… кого-то похожего на овец, только с длинной, свалявшейся шерстью и витыми рогами.
— Слушай, а Фишлегс… — решил я спросить еще кое-что важное. — Он правда раньше не хотел быть воином?
— Правда, — кивнула она. — Он всегда один, вечно что-то под ноги себе бормотал. Книжки какие-то рисовал. Его все дразнили. А потом… — она замолчала, — …потом его родители погибли. И он как с ума сошел. Стал одержим этими драконами. Теперь он только о них и говорит. Все зубрит эту Книгу, на тренировках до седьмого пота пашет. Хочет стать лучшим воином.
Она остановилась у ворот пастбища.
— Ну все, привел я тебя. Дальше сам, — она показала на невысокого, коренастого мужика, который чинил забор. — Вон он, пастух.
— Спасибо, Герда. И удачи с твоими эргами, хах.
Она усмехнулась, а потом крикнула во все горло:
— Дядя Носохряк! Я привела тебе Полоумного.
С этими словами она засмеялась и мигом сбежала.
Мужик выпрямился, вытер пот со лба и пошел мне навстречу. У него не было левого уха, трех пальцев на обеих руках, а нос был сломан в нескольких местах и реально походил на пята… кхм, раздавленную картофелину.
— А, чужак, — прокряхтел он, подойдя. — Слыхал, слыхал. Значит, ты теперь у нас по животной части. Ну, давай, парень, пошли говно чистить. Покажу тебе, как с нашими баранами управляться. Смотри, не отбодали бы тебя, му-ха-ха-ха.
Он добродушно хлопнул меня по плечу своей неполной ладонью и уже собрался вести к загону. Но в этот момент со стороны холмов, откуда начинался лес, к нам, крича и спотыкаясь, бежал молодой парень. Он был бледен, одежда на нем была порвана, а на руке виднелась свежая кровоточащая царапина.
— Па! — задыхаясь, выкрикнул он, подбегая к пастуху. — Отец, тама, это… на дальнем пастбище… быки!
Мужик мгновенно посерьезнел.
— Че с быками, Эрет? Говори толком!
— Тварь! — выпалил парень. — Серая тварь напала. Мы ее отогнали, но… одного она на клыки намотала и утащила. А двое других… они еле живые, все изодраны! Че делать-то нам?! Это же лучшие осеменители, как так…
Парень был на грани истерики.
— Успокойся! Какая тварь?! Дракон?!
— Не знаю! — всхлипнул Эрет. — Я такой никогда не видел! Она… белая, почти серая! С мелкими крыльями, как у курицы, и вся шипастая. И как она орет… уши закладывает. Мы ее копьями тыкали, она и улетела. Но быков… просто рвала!
Глава 17
— Так… веди! — рявкнул мужик на своего сына. — А ты, — он ткнул в меня своим изуродованным пальцем, — пшли за мной!
И, не дожидаясь ответа, он, несмотря на свою хромоту, легкой трусцой побежал вслед за Эретом. Я, чертыхаясь, бросился за ними. Мы бежали по утоптанной тропе, огибая деревню и углубляясь в сторону леса. Адреналин от внезапной тревоги заставил забыть об усталости.