Затем, взяв иглу с новой нитью, я наложил на эту дыру несколько простых узловых швов, стянув края кожи, но не зашивая рану наглухо — мне нужно было оставить небольшое отверстие.
Теперь самое мерзкое…
Я попросил какого-то мужика, который с каменным лицом наблюдал за процессом, держать края раны приоткрытыми. Затем наклонился и, зажмурившись от отвращения, прижался губами к отверстию, начав с силой высасывать воздух из плевральной полости.
Хотелось сказать «Фу», но в таких вопросах до обычных «фу» нет дела.
Это был единственный способ создать отрицательное давление и помочь легкому окончательно расправиться без специального оборудования. С каждым выдохом я сплевывал на землю соленую смесь крови, сукровицы и остатков медовухи, да навоза. После нескольких таких манипуляций я почувствовал, что воздух больше не идет. Хороший знак.
— Готово, — сказал я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Теперь эту рану тоже нужно обработать.
Я залил в отверстие еще немного местного антисептика. Затем взял небольшой чистый лоскут ткани, смочил его в медовухе и, скрутив в турунду, вставил в рану, оставив снаружи хвостик. Это был примитивный дренаж, который не даст ране закрыться слишком быстро и позволит выходить любой скапливающейся жидкости. Поверх я наложил еще один чистый кусок ткани, смоченный в медовухе, и зафиксировал его повязкой.
Теперь обе главные угрозы — массивное кровотечение и открытый пневмоторакс — были купированы. Осталось оценить общее состояние.
Я нащупал бедренную артерию на внутренней стороне его задней ноги. Пульс был слабым, нитевидным, едва прощупывался под пальцами, но он был. И был стабильным! Сердце еще боролось.
Но это была лишь первая помощь. Я остановил кровотечение и решил проблему с пневмотораксом. Но впереди было самое опасное — шок и инфекция.
— Он теряет тепло, — сказал я, обращаясь ко всем, кто стоял вокруг. — Его нужно согреть. Есть у вас шкуры? Что-нибудь теплое?
Несколько воинов тут же сорвались с места и побежали в сторону деревни.
— Теперь — противошоковая терапия, — бормотал я себе под нос, лихорадочно соображая. — Нужна жидкость. Много жидкости. Чтобы восполнить объем крови. Капельницу я здесь, естественно, не поставлю… Да, не поставлю. Значит, нужно поить.
— Воды! — снова крикнул я. — И соли! И мед, если есть.
Снова началась суета. Кто-то притащил еще одно ведро воды из ручья, кто-то — кожаный мешочек с крупной серой солью, кто-то — глиняный горшок с густым, темным медом.
Я смешал в ведре теплую (пришлось просить одного из викингов сбегать за горячей водой от ближайшего очага) воду с большим количеством соли и меда. Получился примитивный, но действенный регидратационный раствор. Соль задержит воду в организме, а мед даст глюкозу — быструю энергию для борьбы с шоком.
— Помогите мне поднять ему голову, — попросил я батю Эрета (забыл на панике, как того зовут) и самого парня.
Вдвоем мы осторожно приподняли тяжелую голову быка. Я зачерпнул ладонью раствор и начал понемногу вливать его в угол рта животного. Бык был слишком слаб, чтобы пить самому, но глотательный рефлекс, к счастью, сохранился. Он слабо сглатывал, и часть жидкости попадала внутрь. Это была долгая и кропотливая работа. Капля за каплей я вливал в него жизнь…
И вот знаете… так счастливо на сердце становится, когда ты своими руками (!!!) сделал что-то невозможное… Такое облегчение наступает, что все остальные проблемы уходят далеко на второй план.
Прибежавшие сейчас воины притащили несколько больших овечьих шкур.
— Укройте его! — скомандовал я. — Всего, кроме головы. Нужно сохранить тепло любой ценой.
Быка аккуратно укрыли, создав некое подобие теплого кокона. Теперь оставалось разобраться с последствиями ран. Шов — это хорошо. Но под ним осталась огромная полость, полная сгустков крови и грязи. Идеальная среда для размножения бактерий. Нужен был дренаж, подобный тому, что уже сделал.
— Мне нужен огонь, — сказал я Бьорну, который стоял рядом и молча наблюдал за моими действиями. — И тонкий железный прут. В кузнице такое должно быть.
Бьорн, не задавая вопросов, отправил одного из своих людей. Через десять минут у меня в руках был тонкий, около сантиметра в диаметре, железный прут. Я раскалил его конец в костре, который успели развести воины, докрасна.
— Держите его! — крикнул я. — Крепко!