Но главное — здесь были люди. А я то думал, что она затворница., но на нескольких лавках, застеленных шкурами, лежали больные и раненые викинги. Один, с перевязанной головой, тихо стонал во сне. Другому, молодому парню с чудовищным ожогом на руке, Альма как раз меняла повязку. Еще двое, старик и женщина, просто сидели, ожидая своей очереди, и пили что-то из деревянных чашечек. Т-ц, клиника, блин.
Альма даже не повернулась в мою сторону, полностью сосредоточившись на работе. Она была маленькой, высохшей, как старый гриб, старухой. Ее лицо было покрыто такой густой сетью морщин, что казалось, будто оно вырезано из дерева. Но ее руки… двигались с поразительной точностью и уверенностью. Она аккуратно сняла старую повязку, пропитанную какой-то зеленой мазью, промыла ожог отваром и наложила свежий слой мази из глиняной плошки.
— Готово, воин, — сказала она парню. — Еще пару дней, и сможешь снова свой топор в руках держать. Но не раньше.
Парень благодарно кивнул и ушел. Только тогда она обернулась ко мне. Ее выцветшие, почти бесцветные глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу.
— Пришел, значица, знахарь-чужак, — проскрипела она. — Я ждала тебя, самозванца.
— Ждали? — удивился я.
— Слухи в нашей деревне бегут быстрее ветра. Я уже знаю, что ты сделал с быком вождя. Смело. И глупо.
Она указала на скамью у стены.
— Садись. Говори, зачем пришел. Только быстро. У меня дел по горло.
Я сел, собираясь с мыслями.
— Я пришел за советом, — начал я. — Я сделал все, что мог, чтобы спасти быка. Зашил раны, остановил кровь. Но я боюсь заражения. Я использовал медовуху как антисептик, но этого может быть мало. У вас… есть травы, которые могут помочь? Что-то, что борется с заразой изнутри?
Пытался сформулировать мысль так, чтобы она была понятна знахарке, и дополнил.
— Мне бы хоть что-то с природными антибиотическими свойствами. Что-то вроде… чеснока, коры дуба, ромашки… или хотя бы мох. Сфагнум. Он должен у вас расти на болотах, он отлично впитывает гной и обеззараживает.
Проблема была в том, что использовать просто свежую траву для лечения глубоких ран было рискованно. Поэтому, думаю, будет лучше использовать именно проверенные средства, скорее всего, в виде высушенных сборов для отваров или уже готовых настоек на спирту.
— Я не знаю, в каком виде это лучше применять, — добавил я. — Но, думаю, нужны именно настойки или высушенные травы для отвара. Чтобы поить его.
Она слушала меня, не перебивая, слегка склонив голову набок.
— Есть, — коротко ответила она, когда я закончил. — Корень змеевика, лист иван-чая, кора ивы. Все это снимает жар и гонит хворь из тела. Но я тебе не дам.
— Почему? — опешил я.
Она повернулась ко мне, и в ее выцветших глазах я увидел вековую усталость и горечь.
— Потому что это не поможет, — отрезала она. — Я видела такие раны у людей. У воинов. Глубокие, рваные, куда попала земля и грязь. Даже если зашить, даже если поить их самыми сильными отварами, черная хворь все равно приходит. Рана начинает гноиться, распухает, чернеет. Человек бредит, горит в жару, а потом… умирает. Каждый второй. А то и чаще. Вот — указала она на больного у себя в доме. — гляди на этого. Скоро так же подохнет.
Я проследил за ее взглядом. Молодой парень, воин, судя по мощному телосложению, лежал без сознания, тяжело дыша. Его грудь была перевязана тряпками, и даже с такого расстояния я чувствовал идущий от него жар и слабый, но тошнотворно-сладковатый трупный запах — характерный признак гангрены.
НУ ТВОЮ-ТО МАТЬ!
И она держит его здесь?! В общей комнате?! Где лежат другие больные, где она готовит свои отвары, где она принимает людей?!
Я инстинктивно сделал шаг назад. Мужик то явно уже не жилец, ну ебен-бобен. Такая чашка Петри проживет еще, быть может, день два и все — смерть в бреду и муках. И все эти дни будет хорошей такой фермой стафилококков, стрептококков и еще черт знает чего.
И ведь Альма точно подходит к нему, меняет повязки, касается его кожи. А потом этими же руками, в лучшем случае ополоснув их в кадке с водой, трогает травы, толчет их в ступке, лечит другого пациента с простым порезом!!!
ПИЗДЕЦ!
И ведь я видел в своей практике, когда на фермах случались вспышки инфекций. Один больной поросенок в общем загоне мог за неделю выкосить все стадо. Перекрестное заражение, чтоб его. Элементарная гигиена, основы асептики и антисептики, то, что вдалбливают в голову любому медработнику с первого курса!