— Хорошо, — наконец сказал он. — Я понял.
Он подошел матери с дочкой, положил свою огромную руку на голову девочке.
— Она храбрая. Будет хорошим воином.
Затем он повернулся ко мне.
— Ты взял на себя ответственность за ее жизнь. Так доведи дело до конца. Позаботься о ней. Негоже дочери викинга пугать всех дыркой в шее. Исправишь.
— Исправлю, — кивнул я. — Рана небольшая. Через несколько дней, когда спадет отек, я смогу ее зашить. Останется лишь маленький шрам.
Ульв удовлетворенно хмыкнул. Затем он повернулся к Бьорну.
— Со следующей недели убирай его из шахты. Совсем. Пусть лучше тратит время на то, что у него получается. Пусть помогает Альме. Или… пусть она ему помогает. Разберутся.
Он обвел взглядом весь зал.
— А теперь — продолжим пир! — рявкнул он. — За жизнь свободной Лейлы, дочери Хасана и Ингазной! И за нашего… полоумного лекаря.
Зал взорвался ревом. Кто-то смеялся, кто-то одобрительно кричал. Меня хлопнули по плечу, сунули в руки рог с элем. Враждебность и подозрительность исчезли, сменившись грубоватым, но искренним признанием.
Я стоял посреди этого ревущего, пьяного зала, оглушенный и вымотанный. Я только что провел свою первую в этом мире настоящую хирургическую операцию. Спас жизнь. И, кажется, окончательно изменил свою судьбу.
Глава 20
Прошло еще несколько дней. Жизнь уже окончательно вошла в странную, двухфазную колею. Утро начиналось с теплой каморки, персонального завтрака от улыбчивой и уже привыкшей ко мне поварихи (я вижу в ее глазах интерес к моей персоне, но не могу доказать этого. Хотя, к такой вдовушке я бы не стал подкатывать ни в коем случае).
А затем — спуск в ад. Ну, в шахту то есть. Это все еще самая тяжелая работа из имеющейся, ведь нам повысили норму! Бьорн объяснил это просто: «Железа много не бывает, чужак. Скоро осень, набеги. Нужны новые топоры, новые наконечники для стрел, новые гвозди для кораблей. Так что, пока можешь держать кирку — будешь ее держать».
Ну и зато понятно, зачем мне дали еще неделю для отработки. Викинги готовились к большому походу. Хотя, по слухам, которые ходили среди нашего, рабского брата, запасы руды уже были достаточными, и работа для многих скоро должна была закончиться.
Так что, вполне быть может, со мной с шахты сойдут и другие рабы.
После обеда начиналась вторая, более приятная часть моей жизни. Я шел к своим животным. Куры уже встречали меня радостным кудахтаньем, свиньи — нетерпеливым хрюканьем. Про овец и коровушек и говорить не нужно — они мне рады. Я чистил, кормил, лечил, наблюдал. Такая вот была моя отдушина. Моя маленькая империя, где я был хозяином положения.
А вечера… вечера я теперь постоянно проводил в Большом Зале. Не за главным столом, конечно, но и не с крысами за столом. Я ел горячее мясо, пил эль (отвратная штука. И почему так хвалят в фэнтези такую мочу?) и слушал. Слушал бесконечные истории, споры и песни викингов.
Касаемо побега… я все больше думал об этом. И чем больше думал, тем безумнее казалась эта затея. Так ли он мне нужен? Да, простить этих людей за то, что они сделали меня рабом, я не мог. Но жить с этим, оказывается, получалось. Подставил левую щеку — подставляй и правую, так, что ли? Хах! Нет. Но и лезть на рожон, когда у тебя на шее петля, было бы глупо. Будет реальная, стопроцентная возможность смыться — я ею воспользуюсь. Но пока… пока я решил играть в такую вот покорность. Укреплять позиции, собирать информацию, быть полезным. И поддерживать отношения с Альфредом. Хотя это было непросто.
Эх, до сих пор помню наш разговор недельной давности, когда конфликт между нами, казалось, достиг своего пика. Когда я перестал быть своим даже среди рабов, окончательно перейдя в их глазах в категорию приближенных к врагу.
Это случилось как раз после завтрака, когда я, уходя в свой штрек, увидел троицу англичан, ожидавших меня в тени.
— Нам нужно поговорить, Саян, — сказал Альфред без предисловий. Его лицо было жестким.
Мы отошли подальше от зала, к темной стене склада.
— Ты становишься одним из них, — начал он, и в его голосе звенел холод. — Ты ешь с ними, пьешь с ними, вождь оказывает тебе милости. Ты забыл, кто ты? Ты забыл, что ты — пленник?
— Я не забыл, — спокойно ответил я. — Я выживаю. И делаю это так, как считаю нужным.
— Выживаешь? — вмешался Артур. — Или прислуживаешь? Мы слышали, ты теперь их скотину лечишь. Скоро начнешь им сапоги чистить?
— Если чистка сапог даст мне доступ к информации или свободу передвижения, я буду чистить им сапоги, — отрезал я. — В отличие от вас, я смотрю на вещи реально. Ваш план побега — это лотерея со смертью. Я же пытаюсь построить что-то более надежное.