Ладно, хватит паниковать. Думай, твою мать, Саян, включай мозг, пока его не вышибли!
Они живут в пещерах, гнездятся в полной темноте. Значит, зрение у них, скорее всего, не основной орган чувств. Возможно, это те же драконы, что и напали на стадо коров!? Ноздри на морде той твари, как описывал Эрет, были большими. Значит, они ориентируются по запаху. Запах…
Но как, твою мать, мне сейчас пахнуть так, чтобы сойти за своего?!
Словно в ответ на мои мысли, из ближайшего яйца снова раздался треск, громче, настойчивее. Скрежет когтей из норы тоже усилился. Мамочка спешила на роды. Сука! Сука! Сука! Времени не было.
Действуя больше на голом адреналине и первобытном инстинкте выживания, я сделал самую безумную вещь в своей жизни. Если не можешь победить врага — присоединись к нему, да? А в данном случае — стань его ребенком…
Я бросился к треснувшему яйцу и начал… помогать ему вылупиться. Расчет был диким, до невозможности абсурдным, но, казалось, единственно возможным. Новорожденные детеныши у большинства видов слабы и беззащитны. И они пахнут… домом. Гнездом. Если я покрою себя этим запахом, может, инстинкт материнства окажется сильнее инстинкта хищника? Они же буквально животные! Быть может, она примет меня за своего уродливого, бесчешуйчатого детеныша? Шанс один на миллион. Но другой вариант, конечно, сдохнуть в зубах мамочки за вторжение в гнездо.
Я ударил по скорлупе кулаком. Боль пронзила костяшки, но на камне не осталось и царапины. Ну вот что за херня?! Я схватил с пола первый попавшийся острый булыжник и со всей дури начал колотить им по трещинам. Удар, еще удар! От камня летели искры. Эта скорлупа, казалось, была тверже гранита. И как тогда, твою мать, эти мелкие твари умудрялись ломать ее изнутри?! Или они рождаются не такими уж и беззащитными?
Но отступать уже поздно. Я продолжал долбить, расширяя трещины, пока не смог просунуть пальцы в отверстие и отломить первый большой кусок. Изнутри хлынула густая, теплая, слизистая жидкость с резким, но не неприятным запахом метана и мокрого камня. Я, не раздумывая, засунул руки внутрь, нащупал скользкое, извивающееся тельце и, ухватив покрепче, с силой вытащил его наружу. Оно было покрыто тонкой, полупрозрачной мембраной, которую тут же начало рвать, выбираясь на свободу.
Не теряя ни секунды, я сам, как червь, полез в расколотое яйцо. Я измазывался в этой слизи, в остатках желтка, в крови, растирая все это по своему телу, по волосам, по лицу. Запах был странным, но не… отталкивающим. Да вообще насрать каким был запах! Хоть в говне измажусь, но выживу!
Главное — перебить свой человеческий запах.
Скрежет из тоннеля стал оглушительно громким. Она была уже почти здесь. Для усиления результата нужно было больше целей. Больше запаха.
Я выскочил из первого яйца и бросился ко второму. Оно уже треснуло само. Я повторил процедуру, вытаскивая второго драконенка и снова с головой окунаясь в его колыбель. Затем к третьему. Нужно было создать максимальный хаос, чтобы у приближающейся мамаши сенсорная система пошла вразнос. Три новорожденных, пахнущих как надо, и один большой, странный, но тоже пахнущий «своим». Может, сработает?
Пока я возился, первые двое уже освободились от своих пленок. Они были прямой копией (только в миниатюрном формате) того, что описывал Эрет. Змеевидное, длинное тело сине-серого цвета, если грибное освещение правильно передавало цвета. Большая круглая голова, уже утыканная короткими, острыми шипами с красными кончиками. Маленький, загнутый назад рог на носу. И глаза… белые, молочные, без зрачков. Они были слепыми? Это было бы только на руку, ведь если нет еще какой херни у них в анализаторах, типа еще одного органа, то шансы выжить у меня будут вполне реальными. Уж слух и обоняние животных запутать можно.
Драконята неуверенно стояли на маленьких тельцах, пошатываясь, и издавали тихие, щелкающие звуки, поворачивая головы из стороны в сторону. Они не выглядели агрессивными. Скорее, растерянными…
К слову, лапок у них я не заметил. Конечностями были только длинный хвост и зачатки крыльев. Вормы?
И тут все звуки стихли. Скрежет в тоннеле прекратился. Наступила давящая на уши тишина.
А потом из одной из нор, расположенных высоко на стене, прямо над нами, обрушилась тень.
Огромная… МОНСТРУОЗНО ОГРОМНАЯЯ, извивающаяся ТУША, раз в СТО ПЯТЬДЕСЯТ больше своих детенышей (!!!), рухнула в центр гнезда, поднимая облако пыли. Она тоже приземлилась на свой массивный хвост (что подтверждаю, что не только у детей нет лап), ее длинное, усеянное шипами тело свернулось кольцом, окружая нас.