И тут же, как вспышка осознания, все встало на свои места. Вот как она передвигалась под землей! Она не рыла тоннели лапами, которых у нее, как теперь окончательно убедился, не было вовсе. Она их прогрызала! Вращающиеся ряды зубов, состоящих, должно быть, не из простого гидроксиапатита, как наши, а из какого-то композитного био-материала, армированного, быть может, чем-то настолько плотным… металлами, наверное, и возможно даже с вкраплениями карбидов или корунда… Суть то вы том, что они настолько прочные и плотные, что должны были дробить любую породу, будь то известняк или гранит, превращая ее в мелкую крошку. А эту крошку она, судя по всему, просто заглатывала, пропуская через свою пищеварительную систему, как… гигантский дождевой червь. Ее организм, видимо, был способен извлекать из породы необходимые минералы, а все остальное выводить наружу в виде… чего-то. Я пока не хотел думать о каменных экскрементах.
Это объясняло… так много. И то, как она появилась из ниоткуда на пастбище, — она просто высверлилась на поверхность. И эти идеально круглые, гладкие норы в стенах пещеры. И ее анатомию — огромная, бронированная, невероятно мускулистая голова и шея, чтобы выдерживать колоссальные нагрузки при бурении, и длинное змеевидное тело, чтобы легко проходить в проделанные тоннели. Крылья… крылья ей были почти не нужны. Они были слишком малы для ее массы, явный рудимент. Но все же она ими пользовалась, я это видел! Но то были всего лишь короткие перелеты под землей.
Я наблюдал за ней долгие часы, пока она находилась в гнезде. Страх постепенно уступал место благоговейному восхищению. Это существо было вершиной адаптации! Идеально приспособленное к своей экстремальной экологической нише.
Что дают мне эти знания? Что делать дальше? Просто сидеть здесь и ждать, пока меня съедят или пока я не умру от голода? Нет. Мне нужны были наблюдения. Больше наблюдений!
За следующие часы, которые показались мне вечностью, я узнал о них многое. И если можно судить по всем драконам (или вормам) исходя из одного лишь этого вида, то узнал куда как больше, чем за все предыдущие недели. И даже не с точки зрения их физиологии, а в примере инстинктом и взаимодействия.
Увидел, как она общается со своими детенышами. В прямом смысле общается! Но то был не язык в нашем понимании. Это была… как предполагаю, система низкочастотных, рокочущих звуков, щелчков, свистов и вибраций, которые она издавала гортанью и которые, я был уверен, передавались и через пол. Она могла успокоить их одним тихим, глубоким гулом, от которого вибрировали мои кости, или, наоборот, заставить замереть одним резким звуком.
Увидел, как она учит их. Спустя пару часов она притащила в зубах большой, плоский камень и начала стучать по нему мордой в определенном ритме.
Тук… тук-тук… тук…
Драконята, сначала неуклюже, а потом все увереннее, начали повторять этот ритм, стучась своими маленькими шипастыми головами о пол. Что это было? Эхолокация? Обучение тому, как слышать структуру камня, находить в нем пустоты, трещины, залежи руды, которые они поглощают? Вероятно. Для существа, живущего в кромешной тьме, это был важный навык.
И я пытался повторять за ними. Копировал их писк, их щелчки. Когда мать снова начала свой «урок», я тоже начал стучать кулаком по полу, пытаясь воспроизвести ритм. Она на секунду замерла, повернув свою огромную голову в мою сторону. Ее слепые белые глаза, казалось, вглядывались в меня. А потом мать издала тихий, должно быть, одобряющий рокот.
Для хорошего и бездарного ученика. Меня.
Наблюдал и за драконятами. Как пример, агрессия особей не была бесцельной. В их потасовках уже выстраивалась четкая иерархия. Самый крупный и сильный всегда ел первым, отгоняя остальных. Второй по силе постоянно бросал вызов первому, но чаще отступал, вымещая злость на третьем, самом слабом. А тот, в свою очередь, получал лишь объедки, и то, если повезет. Это была классическая модель стаи с альфа-, бета- и омега-особями. Только формировалась она не годами, а буквально часами…
Если внутри семьи есть иерархи, то они не одиночки, в отличие от того же Ужасного Чудовища. Они социальные животные. Возможно, живущие небольшими семейными группами. Мать и ее выводок. А где отец? Он уходит на охоту? Или самки этого вида воспитывают потомство в одиночку, как медведицы? Судя по тому, что она одна заботится о гнезде и приносит еду, второй вариант был более вероятен.
Так прошли почти двое суток. Время в этой подземной темноте потеряло всякий смысл, оно текло вязко, отмеренное лишь циклами сна и бодрствования гигантской твари. Она уходила, возвращалась, кормила нас, учила. Я стал частью этого природного ритма.