Дракон попятился. Его два брата, наблюдавшие за сценой из угла, испуганно запищали и сбились в кучу. Чувствуете, что расстановка сил изменилась, да? То-то же! Бойтесь!!!
Я сделал шаг навстречу и… Альфа сломался. Он развернулся и, уже без всякого достоинства, бросился к матери, ища у нее защиты. Забился под ее огромное брюхо и затих.
А вот мать, которая до этого момента лишь наблюдала, повернула голову в мою сторону, внимательно всмотрелась. Буквально через десяток секунд снова издала низкий, рокочущий звук. Интуитивно понимал, что это значило что-то типа утверждения. Словно говорила нам: «Вот, он победил тебя честно, знай свое место», причем так ясно это констатировала, что не возникало никакого желания вновь проверить это.
Затем, видимо, решив, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, а иерархия просто… скорректировалась, она снова опустила голову, теряя ко мне всякий интерес.
Все. Бой был окончен. Я победил…?
Победил.
От осознания этого сюрреалистичного действия, от глупых абсурдных мыслей о хищниках и жертвах, об этой потасовке, которая заняла от силы секунд двадцать, тут же рухнул на пол, прислонившись к холодной стене. Только сейчас до меня дошла вся картина… Какой ужас!!! И стоило этого такой раны!?
Я тяжело дышал, сердце колотилось как бешеное. Адреналин отступал, и на смену ему пришла пульсирующая боль в руке.
Осмотрел рану. Десятки мелких, но глубоких проколов, из которых все еще сочилась темная кровь. Выглядело паршиво. И пахло, ептить, паршиво! Пасть дракона, питающегося сырым мясом, это ужасный рассадник бактерий. Как пасть комодского варана, только, возможно, еще хуже. Без антибиотиков такая рана — почти гарантированный сепсис.
Я подполз к луже, которую мать наполняла водой, и тщательно промыл руку, смывая кровь и чужую слюну. Затем, вспомнив, что у меня ничего из противомикробного нет, сделал единственное, что мог — помочился на рану. Да, отвратительно. Но моча, по крайней мере, свежая, почти стерильна и обладает слабыми антисептическими свойствами. Лучше, чем ничего. Жжение было адским, но на фоне пульсирующей боли от самих укусов — почти незаметным.
Разодрал и без того рваную ткань штанины и стянул руку выше места укуса, делая давящий бандаж. Спустя время капающая кровь почти остановилась. Хорошо. Первый этап пройден.
Теперь второй. И самый хреновый.
Снова посмотрел на руку. Вот тебе десятки глубоких, узких проколов. Идеальные ворота для любой заразы, твою мать. В глубоких ранах то, куда почти не поступает кислород, прекрасно себя чувствуют анаэробные твари. Всякая палочка вроде Clostridium, вызывающая столбняк или газовую гангрену, чего я так опасался при помощи израненному быку. Веселая перспектива — сдохнуть здесь не от зубов дракона, а от микроскопической хрени, раздувшись как шар и почернев.
Нужно было чистить глубоко… но чем? У меня не было ни перекиси, ни хлоргексидина, ни даже сраной водки или медовухи!!! Только вода из драконьей поилки, качество которой вызывало серьезные сомнения.
Я огляделся по сторонам в отчаянии. Камни, кости, остатки слизи от яиц… Стоп. В углу пещеры тускло светился этот полу-гриб, полу-лишайник, или мох, который я заметил в первый день.
В голове что-то щелкнуло. Старый профессор, рассказывающий о народной медицине и истоках антибиотиков. «А пенициллин, господа будущие коновалы, был открыт из плесени. Из грибка! Природа — величайшая аптека, нужно лишь уметь читать ее рецепты…»
Грибок. Мох. Лишайник. Твою мать, шанс был один на миллион, что эта светящаяся дрянь обладает хоть какими-то бактерицидными свойствами, но…. Лучше сделать хоть что-то, чем просто сидеть и ждать, пока рука не начнет гнить, верно?
Вот я и побрел к светящемуся пятну. Соскреб ногтями левой руки немного этой массы. Нашел два плоских камня, вытер их о штаны, насколько это было возможно, и начал растирать мох между ними, превращая его в однородную зеленую кашицу.
Драконята, наблюдавшие за моими манипуляциями с безопасного расстояния, тихо попискивали. Мать подняла свою огромную голову и несколько секунд смотрела на меня своими слепыми глазами, а потом снова опустила, видимо, решив, что ее чадо никуда не сбегает.
Приготовив свой антибиотик, я принялся за самую мерзкую часть. Дезинфекция.
Снова подойдя к луже, зачерпнул воды в ладони и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, готовясь. Затем набрал полный рот воды, наклонился к руке и, с силой сжав губы, направил тонкую, мощную струю прямо в одну из ранок, вымывая сгустки крови и, надеюсь, хоть часть заразы. Повторил процедуру несколько раз, пока вода, вытекающая из ран, не стала относительно чистой.