Но я все чаще ловил себя на мысли, что наблюдаю не просто за животными. Было в их поведении, в их взаимодействии что-то, что выходило за рамки простых инстинктов. Особенно это касалось матери. Я, кстати, назвал ее Вопль Смерти. Просто потому что ее рокот был в разы громче.
Однажды она принесла в зубах другого дракона.
Глава 26
Мать притащила в зубах другого дракона.
Небольшого, серого, похожего на гигантскую летучую мышь с тонкими, перепончатыми крыльями. Он был мертв, что очевидно уже при первом взгляде на него: шея была неестественно вывернута, а по всему телу виднелись глубокие, рваные раны — прямо следствие нахождения в пасти Вопля Смерти.
Драконов этих я знал, то были Дымодышащие Душители, ублюдки, которые напали на меня в первый день и оставил шрамы на плече.
Вот, кстати, интересный вопрос. Как она, будучи такой огромной, ни разу за все это время не столкнулась с викингами? Душители то гнездятся, как понимаю, в лесах рядом с поселениями, их встреча, вероятнее всего, произошла рядом с деревней. А викинги бы точно не пропустили появление такого монстра (имею ввиду мать) на своем острове…Черт, а ведь Эрет, сын пастуха, рассказывал вообще про другого шипастого дракона, вылезшего из-под земли. Он описывал увеличенную версию моих братков. А Вопль Смерти… она ведь совершенно другая. Расцветка чешуи, размер, даже форма головы.
Может, она здесь совсем недавно? Но как тогда? Она должна была найти эту пещеру, отложить яйца, дождаться, пока они созреют… Это даже не один месяц. Сложно… Но, видимо, конфликты с местными и ей не нужны. Будем считать, что она любит людей.
Тем временем мать бросила тушу Душителя на пол, как и всю копытную еду до этого, но… на сей раз не стала поджигать. Демонстративно посмотрела на него, а потом посмотрела на нас и издала короткий, резкий, угрожающий рокот, который я уже научился распознавать. «Ш-Ш-Х!». Внимание, угроза.
Это был урок? Типа урок идентификации «свой-чужой». «Вот это — враг. Он пахнет неправильно. Он выглядит неправильно. Он издает не те звуки. Если увидите такого — атакуйте или прячьтесь».
Или атакуйте, а потом ешьте, ха…
С точки зрения биологии, это был фундаментальный момент, называющийся импринтинг, то есть процесс формирования привязанности к объекту и стимулу (кстати, такие принципы применяются к людям в контексте формирования привязанностей животного к хозяину). Не только на мать, но и на образ врага! А ведь верно, у социальных хищников, живущих в конкурентной среде, это ключевой механизм выживания. Умение мгновенно отличить сородича от угрозы. Мать показала нам мертвое тело, окей. Но помимо обычной демонстрации того, что можно есть, она создавала у нас в мозгу новый образ, включающий и запахи этого дракона, и силуэт, его цвет и вообще многие характеристики, которые в совокупности и составляли образ Душителя. И приравнивался образ к мысли: видишь его — улетай, прячься.
Любопытно ведь! Видимо, взрослые Душители охотятся на маленьких Шепотов? С какой целью мать притащила сюда мертвого дракона? Не для еды — мясо Душителя, судя по запаху, было едким и тошнотворным, да и мать его не подожгла. Это был, очевидно, наглядный материал для обучения.
Подумаем.
По моей ксенобиологической модели (пройдет еще пара дней и мне будет незазорно называть себя ксенобиологом, хе-хе), оба этих вида поглощали породы и металлы. Для моих братюнек металлы и минералы, армирующие зубные ряды, нужны были для уплотнения челюстей и бурения. А для дымчатых, как определил еще давно, металлы могли быть нужны для катализа воспроизводства огня.
Если думать такой категорией, то мы находимся в прямой ресурсной конкуренции, из-за чего и может быть охота первых на вторых.
Быть может, Душители и Шепоты борются за одни и те же жилы, за одни и те же минеральные полости в горе. Мать, уничтожив Душителя и притащив его сюда, показывала нам лицо врага в этой негласной войне за территорию и ресурсы.
И тут же, по законам этой подлой пещерной логики, встал вопрос: а кто я в этой системе?
К слову, мой собственный запах, запах пота, грязи, человеческого тела… он никуда не делся. Тот первоначальный аромат жидкости из яйца, которым я так отчаянно измазывался, за эти дни почти выветрился. Я уже не пах как новорожденный дракон, а снова имел запах человека. Я чувствовал это сам, и они, с их феноменальным обонянием, должны были чувствовать это в тысячу раз острее.