В небольшой, но уютной комнатке, чьи стены были обшиты панелями из светлого дерева и увешаны пёстрыми ковриками, на кровати, поджав под себя ноги, сидел темноволосый мальчишка с конопушками на носу и зябко кутался в кусачее шерстяное одеяло. Рядом на краешке кровати примостилась девочка постарше с такими же тревожными глазами, как у матери. На Айриэ девчонка посмотрела с неожиданной неприязнью и брезгливо поджала губы.
– Вот, Бакас, посмотри, кого к тебе отец привёл, – стараясь говорить бодро, сообщила Трина. – Это настоящая магесса, она враз тебя вылечит.
Мальчишка не отреагировал ни на вошедших в комнату, ни на слова матери, всё так же безучастно глядя перед собой. Зато девчонка вдруг прошипела со злобой, вскакивая на ноги и делаясь похожей на взъерошенного задиристого воробушка:
– Не след всемилостивых богинь гневить! Магия – зло! От неё все беды наши, и Бакас от колдовской порчи страдает! Откуда вам знать, что эта хуже не сделает? Она, небось... Айййй!..
Мать, проворно подскочив к доченьке, наградила ту увесистым шлепком пониже спины. Девчонка, взвизгнув, схватилась за пострадавшее место, а мать грозно посулила:
– Раскрой ещё мне рот, соплюха! Твоего совета забыли спросить!.. – И чуть испуганно гостье: – Вы, мэора Айнура, простите её, не гневайтесь на дурочку. Молю, не уходите!..
– Да я и не собираюсь, – усмехнулась Айриэ. – Я не настолько пуглива, не переживайте.
Однако юная противница магии на этом не успокоилась, хотя и отошла на всякий случай подальше от карающей материнской длани:
– Лунные богини нам и судьи и заступницы, а магия – чёрная сила, богомерзкая! Светлых жриц надо к Бакасу позвать, они его вылечат, а если это не в силах сестёр, так в Светлолунный мир его достойно проводят... Айййй!..
На сей раз вздорной девице прилетело от отца, и куда крепче. Да и сама она явно сообразила, что несёт что-то не то. Экая фанатичка растёт, с ума сойти. Ох уж этот подростковый максимализм... Бедные родители.
– Ну и много ему помогли твои богини? – лениво поинтересовалась у девчонки Айриэ, кивая на ?пятилунник?, болтавшийся на шее мальчишки. Такие кругляши на цепочке с вычеканенными стилизованными изображениями пяти лун обычно носили последователи Лунных богинь.
– Если бы вера его была достаточно крепка – помогли бы! – с истовой убеждённостью заявила девчонка.
– А если недостаточно, то так ему и надо, что ли? – приподняла брови магесса, подсаживаясь к пациенту и беря того за руку, чтобы проверить ауру. – Или пускай умрёт, лишь бы его злобный чёрный маг в моём лице не вылечил?
– Н-нет... – запинаясь, пробормотала девица, напряжённо следя за магессой. Ну точно задиристая воробьиха, готовая героически сражаться за своего птенчика. Внезапно её рыжеватые бровки горестно изломились, глазки налились влагой, и она прошептала, чуть ли не всхлипывая:
– Я за душу Бакаса боюсь. Ваше колдовство её погубит...
– Боюсь тебя разочаровать, деточка, но до сих пор моя магия ещё ни одной души не ?погубила?, – рассеянно поведала магесса, тщательно вглядываясь магическим взором в ауру мальчишки. – Вот тел – это да, немало, только не человеческих, а всё больше нежити и нечисти. Где ты только такого бреда наслушалась, про душу?
– Выпорю!.. – грозным шёпотом пообещал Нарвас, яростно уставившись на доченьку.
– Не стоит, брай Нарвас, ваша дочь действует из добрых побуждений и всего лишь защищает брата, – усмехнулась Айриэ и уже серьёзно посоветовала девчонке: – Только на будущее запомни, деточка: не стоит оскорблять того, кто пытается помочь тебе или твоим близким. Неблагодарность – скверное качество. Такого твои богини точно не одобрят.
Девчонка густо покраснела, а магесса добавила с ласковой улыбочкой:
– И злить магов тоже не стоит. Не все такие терпеливые, как я – могут ведь и заклинанием угостить.
Через комнату метнулась маленькая, аккуратненькая молния с раздвоенным кончиком и ударила точно в нацеленное место.
– Айййййййййй!
За пострадавшую попку девчонка держалась уже обеими руками, кидая на магессу ненавидящие взгляды. Однако урок она, кажется, усвоила и ротик держала закрытым. Навоевалась, видно.
Нарвас хмыкнул скорее одобрительно, чем нет, а его жена и вовсе проговорила тихо, но отчётливо: