Юноша был тоненький, изящный, чуть выше шести футов, с гривой из золотистых, чуть вьющихся волос, длиной до середины шеи, и открывавших высокий лоб. Скулы немного резковаты, глаза большущие, серые, но медленно потемневшие до серо-лилового цвета, какими бывают иногда облака на закате или перед грозой. Взгляд юноши выражал самые различные эмоции, от ошеломления до восхищения, но, самое главное, он был
живым
и отражал внутренний мир, который у этого человека, вне всякого сомнения, был богатым, несмотря на явную молодость. Людей с пустыми глазами, которых никогда не озаряли подлинные эмоции и искренняя улыбка, Айриэ откровенно не любила. Именно взгляд побудил её быть непривычно снисходительной и придержать свой злой язык, спокойно дожидаясь реакции незнакомца.
На вид он казался не старше двадцати и чем-то неуловимо напоминал герцога Рольнира Файханаса, а потому был несомненным представителем этого славного рода. Одет он был в белую рубашку с воротом на шнуровке, тёмно-зелёные штаны и высокие сапоги. Выходит, это и есть тот пылкий кавалер, что недавно пытался соблазнить симпатичную мельничиху? Когда он заговорил, сомнения Айриэ рассеялись: голоса она запоминала хорошо.
– Прошу прощения, мэора, за неподобающее поведение. Я, было, принял вас за русалку.
– Как видите, я не она, – пожала плечами магесса, выбираясь из воды на берег. Юноша с усилием заставил себя вежливо отвести глаза, и она щедро позволила: – Да смотрите, кто вам не даёт. Меня вы никоим образом не стесните.
Признаться, она рассчитывала, что юнец покраснеет до ушей и в ужасе сбежит. А он взял и воспользовался разрешением. Правда, скулы всё-таки чуть заметно порозовели, но больше никаких признаков смущения в нём не обнаружилось. Наглости тоже не наблюдалось, только немного сексуального вожделения и искреннее восхищение, а ещё задумчивость и что-то такое в глазах, что трудно поддавалось определению. Впрочем, магесса к детальному анализу не стремилась: его личное дело, что хочет, то и чувствует.
– Благодарю вас, мэора, и с радостью воспользуюсь вашим разрешением. – Не сразу ответил он. Его глаза уже смеялись.
Однако же хм-м-м... мальчик, определённо, начал ей нравиться, и Айриэ твёрдо решила в его присутствии поменьше кусаться и язвить. Естественность и непринуждённость, а ещё искренность – неподражаемый коктейль, его надо смаковать медленно и с наслаждением. Покусать можно и кого другого, теша свой, в общем-то, гадкий (Айриэ это честно признавала) характер.
Активировав заклинание просушки, магесса быстро обсохла, оставив волосы чуть влажными, так прохладнее. Юноша дождался, пока магесса оденется, и только тогда учтиво наклонил голову:
– Позвольте представиться, мэора, Фирниор Ниарас, двоюродный племянник герцога.
– Айнура, странствующий маг, – коротко представилась она.
Глаза юноши расширились:
– Насколько мне известно, лишь самые могущественные маги пользуются одним именем, без фамилии.
– Если я напишу нетленный труд по магии, я обязательно подпишу его именем и фамилией, – заверила его магесса. – Но в повседневной жизни мне хватает и этого. А теперь позвольте откланяться, рингир Ниарас.
– Вы уже уходите, мэора? – кажется, искренне огорчился он. – Надеюсь иметь счастье лицезреть вас в Файханас-Маноре.
– Если его светлости или кому-то из обитателей замка понадобятся мои услуги, буду рада. Насколько мне известно, у герцога нет личного мага?
Ей показалось, при этом вопросе в глазах юноши промелькнула тень, он чуть нахмурился.
– Нет, мэора Айнура, мы обходимся услугами кайдарахского мага-контрактника, мэора Мирниаса Сидейона. Он ?бытовик? – артефактор. Но если его светлости понадобится что-то особенное, он наверняка обратится к вам. Как долго вы планируете пробыть в Кайдарахе?
– Примерно месяц. Если понадоблюсь, я живу на постоялом дворе брая Гриллода, – сообщила Айриэ, нисколько не сомневаясь, что самому герцогу уже известно о появлении в его владениях драконьего мага и месте его проживания.
ГЛАВА 5
Магесса отправилась к мельнице. Во дворе дома мельника на сей раз находилась девушка лет шестнадцати или постарше, и Айриэ окликнула её. Хозяин оказался дома, и на мельнице немедленно поднялся маленький переполох: гостья была невиданная, редкостная, и хозяевам не хотелось ударить в грязь лицом.