– Что скажете, мэора Айнура? – поздоровавшись, спросил герцог. – Это сделала та же тварь, с которой вы столкнулись на ферме Нарваса?
– Да, герцог, я в этом уверена. Это хогрош, полностью магическое создание, но питается оно, к сожалению, настоящей кровью. И со временем крови потребуется всё больше.
– Вы полагаете, тварь просто охотилась? – отрывисто спросил герцог, нахмурившись ещё сильнее.
– Да, мэор. В принципе, хогроши могли бы обходиться кровью животных – вот хоть свиной, к примеру, но нашему таинственному магу, похоже, нужен сильный... питомец.
– Вы думаете, нападения на моих людей продолжатся?
– Мне бы хотелось утверждать обратное, но будем реалистами, герцог. Тварь уже отведала человеческой крови, а для хогрошей это деликатес.
– Откуда вы это знаете, мэора? – с любопытством спросил Орминд Файханас.
– Так пишут в старых трактатах по магии. В библиотеках моего Ордена хранится немало редких древних книг, в том числе написанных ещё при драконах. О хогрошах я читала там, но мне очень и очень интересно, откуда о них узнал этот маг. Подобные знания никогда не находились в свободном доступе.
– Видимо, не все древние книгохранилища были одинаково надёжны, – вежливо заметил наследник герцога, а его дядюшка осуждающе покачал головой.
– Герцог, вы должны узнать ещё одно: здесь тварь получила сразу две жертвы, женщину и её нерождённого ребёнка, – сообщила магесса, внимательно отслеживая реакцию на свои слова.
Эстор Файханас выругался, Орминд присвистнул, герцог зло прищурил глаза, а Фирниор издал сдавленное восклицание и на миг крепко зажмурился, потом сказал, глядя себе под ноги:
– Дядюшка Рольнир, с вашего позволения, я пойду прогуляюсь немного.
Юноша побрёл куда-то вдоль берега Мельничной, опустив голову и путаясь сапогами в мокрой траве.
– Я принял решение, – сказал Рольнир Файханас, что-то сосредоточенно обдумывавший. – Теперь Кайдарах днём и ночью будет патрулировать десяток моих гвардейцев. Думаю, это поможет предотвратить новые нападения. Мэора Айнура, эту тварь можно убить простым оружием?
– Только зачарованным. Или серебряным. – А ещё лучше, если меч будет из ?лунного серебра?, только про него в этом мире, наверное, уже не помнят. – Раны от простого оружия хогрош залечит быстро, у него сверхъестественная регенерация, да и хозяин подлечит.
– В таком случае, мэора магесса, не возьмётесь ли вы зачаровать оружие моих солдат?
– Герцог, я бы посоветовала вам прибегнуть к услугам мага-артефактора. Я, разумеется, тоже могла бы, но всё-таки работа с предметами – не мой конёк. Каждый должен заниматься своим делом, и мэор Мирниас, думается мне, превосходно справится.
Трое Файханасов немного помялись, быстро переглянувшись между собой, потом Орминд озвучил то, что было у них на уме:
– Мэора Айнура, а что, если Мирниас и есть преступник? Тогда будет весьма опрометчиво поручить ему вооружение наших гвардейцев, согласитесь.
– А у вас есть какие-то основания предполагать, что Мирниас причастен к убийству? – встрепенувшись, спросила Айриэ. Интересно, что ей скажут...
– Будь у меня хоть малейшее доказательство его вины, Мирниас уже попал бы в пыточную! – отчеканил герцог.
Прозвучало сурово, очень. Айриэ восхитилась про себя и окончательно решила о пуговице не упоминать. Если долговязый маг виновен, она и так это выяснит, без герцогских палачей. А то и правда, оглушат бедного парня предательским ударом по голове, наденут антимагические кандалы и потащат в пыточную. Если герцог намерен сделать из Мирниаса жертвенного козлика, пусть подбросит ещё ?доказательств?. Если же он просто отвлекает внимание магессы от своей семьи, даже рискуя подставить своего прикормленного мага – это уже другой расклад. Тогда до пыточной не дойдёт, ?злодея? убьют при попытке ареста. Это если Рольнир Файханас решит пожертвовать магом, спасая свою семью. Поживём – увидим...
– Вы же не станете отрицать, мэора Айнура, что Мирниас выглядит наиболее подозрительным, – рассудительно заметил брат герцога. – Он единственный известный маг в округе, появился у нас всего год назад. Любит слегка поплакаться на тему своих слабых магических способностей и злодейки-судьбы, забросившей его в глухомань на целых пять лет. Что, если это всего лишь удобная маскировка?