— Она захочет гулять, — предупредил Киндан. Нуэлла резко дернула головой.
— Ты сможешь погулять с ней, когда вернешься. А я позабочусь о том, чтобы она сидела дома.
— Но как же ты вернешься в холд? — спросил Киндан.
— Как? Ты вместе с Киск проводишь меня, — ответила Нуэлла. — Нет, честно, ты ведь сам понимаешь, что все будут слишком утомлены, чтобы обращать внимание на мальчишек. И, скорее всего, большинство уже будет спать.
Киндан приободрился.
— Спасибо тебе, Нуэлла. Я очень ценю это. — Нуэлла улыбнулась ему и добавила, немного помолчав:
Знаешь, не надейся, что я забуду твои слова.
— И я позабочусь, чтобы у Зенора не было лишних хлопот, — добавил Киндан.
— Это само собой разумеется, — ответила Нуэлла, выпихивая его за дверь.
— Тебе повезло, что она захотела рискнуть, — прокомментировал немного позже мастер Зист. — Боюсь, последний раз играем вместе.
— Что? — Эти слова ошеломили Киндана.
— Сам подумай, — сказал мастер Зист. — Твой страж порога растет. Она вот-вот дорастет до того возраста, когда можно будет учиться. А потом она начнет работать. И работа, и обучение стражей порога проходят ночью. Дневных Встреч до самого таяния будет очень немного. А потом и ты станешь работать полную рабочую неделю.
Киндан был поражен в самое сердце. Он знал, что, став воспитателем стража порога, перестанет быть учеником мастера Зиста, но всё же надеялся, что у него всегда найдется возможность играть и петь вместе с арфистом. Мастер Зист заметил удрученное выражение лица своего воспитанника и поспешил исправить положение и приободрить Киндана. Он собственноручно приносил мальчику угощение, многословно хвалил стража порога и высокопарно превозносил жертву, которую Киндан принес ради горняков.
Но, вернувшись после Встречи, Киндан был грустным. В сарае он обнаружил Киск и Нуэллу, спящих рядом в соломе. Он разбудил Нуэллу, а Киск потянулась всем телом; это служило знаком начала веселой ночи, которая всегда казалась Киндану очень долгой.
— Что случилось? — спросила Нуэлла, нарушив затянувшееся молчание, когда Киндан и Киск провожали ее в холд отца.
Киндан откровенно пересказал ей слова Зиста.
— Этого следовало ожидать, Киндан, — сказала девочка. — Вечерняя смена может бывать на Ветречах только в выходные дни. Ты не сможешь одновременно бывать и на Встречах, и в шахте.
— Я знаю, — печально ответил Киндан. Он посмотрел на Киск, огромные глаза которой переливались зеленым и синим, что служило проявлением любви к воспитателю, и вздохнул. — Но я любил петь и играть.
— Не очень-то приятно слушать твое пение, когда ты всё время или хрипишь, или взвизгиваешь, — заметила Нуэлла.
Киндан в ответ недовольно фыркнул.
— Знаешь, — сказала Нуэлла, прервав еще одну напряженную паузу, — новый ствол шахты проходит совсем рядом с отцовским тайным ходом.
— Тайным ходом? — повторил Киндан.
— Да, тем самым, через который я провела мастера Зиста в дом раньше, чем туда добрался ты, в самый первый день, когда он к нам приехал, — ответила девочка и улыбнулась воспоминанию. — Вот бы ты сам себя тогда послушал! Пыхтел, как кузнечные мехи, а потом клацнул зубами и забыл дышать от удивления. Я чуть не расхохоталась, когда тебя услышала.
Киндан застыл на месте, пораженный внезапной мыслью.
— Нуэлла, ты можешь показать мне этот ход?
Киндану потребовалось представить множество самых убедительных доводов, прежде чем Нуэлла наконец-то согласилась показать ему тайный подземный ход.
— Конечно, тебе придется дождаться темноты, — сказала Нуэлла. — А тогда жди меня на площадке второго этажа.
— Я хочу взять с собой Киск, — напомнил Киндан.
— Да, конечно, возьми, — тут же согласилась Нуэлла. — Ты же сам сказал, что это будет для нее хорошей прогулкой, да к тому же и обучением. А может быть, это будет обучением для тебя — она-то может видеть в темноте.
Киндан пожал плечами.
— Мы должны работать вместе.
— Я понимаю, — снисходительным тоном сказала Нуэлла. — В таком случае жди меня вечером, после того как я закончу урок с мастером Зистом.
— После?
— Ну а как же? Или, может быть, ты надеешься, что я буду пропускать занятия? — спросила она с легким раздражением.
— Но ты пойдешь?
— А как, по-твоему? Или ты рассчитываешь без меня найти дорогу? — спросила Нуэлла, нетерпеливо притопнув ногой. — Ты вроде бы еще не научился видеть в темноте!
Киндан с неохотным вздохом сдался.
— Хорошо. Увидимся вечером. — В следующее мгновение он нахмурился. — Но почему ты хочешь встретиться на втором этаже? Почему не около кухни?
— Потому что тайный ход начинается на втором этаже, — просто ответила Нуэлла.
С самого начала дела пошли не так, как рассчитывал Киндан. Он оказался замыкающим. Нуэлла вела на веревке Киск.
— С какой это стати я должен плестись в хвосте? — посетовал Киндан, когда они дошли до первого поворота туннеля. Он споткнулся и с трудом удержался на ногах.
— Вот именно поэтому, — спокойно ответила Нуэлла. — Ты хочешь научить Киск безопасно водить людей в темноте, ведь так? Ну и что она усвоит, если ты сам только на то и способен, что натыкаться на всё подряд?
— Но ведь темно же! — возразил Киндан. Нуэлла фыркнула.
— Для меня здесь ничуть не темнее, чем в любом другом месте, — сказала она. — А если серьезно, Киндан, скажи-ка, ты никогда не пробовал ходить с закрытыми глазами?
— Нет, — ответил Киндан.
Он споткнулся о камень и, больно ударившись, упал на колени.
— Ну, значит, пора учиться, — сказала Нуэлла и добавила светским тоном: — Это была первая игра, в которую я научилась играть с Далором.
— Да что ты говоришь?!
— Просто он часто дразнил меня, и меня это по-настоящему задевало, — призналась Нуэлла. — А однажды мама спросила меня, почему бы мне не сыграть с ним в игру, в которой проявились бы мои сильные, а не слабые стороны. После этого мы и начали играть в темноте. — Она весело рассмеялась. — Я любила обставлять Далора со всех сторон мебелью, так что он не мог выбраться.
Киндан, у которого уже сильно болели многократно ушибленные ноги, всё равно не мог понять, почему он плетется позади Киск, а Нуэлла идет впереди всех. Объяснение Нуэллы, что, дескать, она показывает Киск дорогу, казалось ему в общем-то бессмысленным, потому что девочка и стражница (как он упорно называл про себя Киск), способные хорошо ориентироваться в темноте, должны были то и дело останавливаться, чтобы дождаться Киндана, который такими способностями не обладал. И еще, ему было очень жаль, что проход недостаточно широк для того, чтобы он мог идти рядом с Киск.
— Ну, далеко еще? — спросил он, внезапно почувствовав, что обе спутницы покинули его навсегда, и пожалел, что согласился с уговорами Нуэллы и не взял с собой светильник. А что, если с нею что-то случилось? Впрочем, с сожалением сказал себе Киндан, если что с кем и случилось, то с ним.
— Я же говорила тебе, — донесся спереди шепот Нуэллы, — что в туннеле два поворота: плавный, который мы уже прошли, и этот, последний, более крутой. От крутого поворота остается одна треть пути, а от плавного — три четверти. Конечно, на обратном пути всё нужно считать наоборот.
Киск повернула голову на длинной шее и подбодрила Киндана ласковым блеющим звуком.
— Эй! Я почти что вижу ее глаза! — взволнованно воскликнул он.
— Почти что? — повторила Нуэлла. — Как можно почти видеть что-то?
— Ну, как бы сказать… Это трудно объяснить. Вроде как вижу и в то же время не вижу, — невнятно объяснил он, попытавшись восстановить в памяти то, что возникло перед его глазами, когда Киск повернула голову.
Нуэлла ответила не сразу; ее голос прозвучал задумчиво:
— Иногда мне кажется, что я тоже могу видеть таким вот образом. Это похоже на то, как я вижу во сне. Я же тебе говорила, что прекрасно все видела до примерно трех Оборотов. Мать думает, что я именно поэтому вижу разные вещи во сне. Если честно, это еще больше усложняет мне жизнь.