Мы, наконец-то, с небом синхронно дышим.
Знаю, по следу идут и рыцари и бродяги, только свободу мою не удастся отнять им. Не дамся живой в их грязные руки, {потому и меняю вещи, не трогая сути}. Они не получат ни чешуи, ни скелета.
Встречаю весну, у двери поджидаю лето. Птиц провожаю, насколько хватает взгляда, тенью скольжу над городом, не веря, что это правда. Играю с солнцем, прячусь за облаками...
В себя прихожу отчаянными рывками:
- Забыть про небо, забыть про чувство полета. Плевать, что меня видели из самолета. Забыть про русалок, магию и про птиц, забыть, что могу не знать никаких границ. Забыть про Силу, про облака и крыши...
Я на кухне кричу, но едва ли меня слышат. Мой крик разбивает стекла, стремится к звездам. В нем боль и надежа: «может, еще не поздно»? Но время любую веру жестоко душит. Мимо прошли засухи, ливни, стужи; эпоха ушла, люди про нас позабыли, хоть мы и были Первыми и их, как детей, люби.
Нас теперь единицы, ловко мы прячем когти, сидим на работе, бываем порой на курорте. Под куртками прячем крылья, меняем лица, в прокуренных барах пьем, мечтая забыться. Ухмыляемся, рыцаря встретив в метро, {за, почти сотню лет, они поймали лишь одного}. Все драконы надежно спрятались под личины.
Я кричу, повторяя, что должна оставаться сильной. Но жить не смогу под человеческой кожей.
Для любого дракона Свобода всегда дороже.
2017
Взгляд
Взгляд Дракона, запорошенный пылью, затуманенный песнями о любви, во тьме сверкающий о-сле-пи-тель-но, разжигает пламя в моей крови.
Но очки покрываются инеем и из дали неведомой да глухой, называя звезды м о и м именем, кто-то меня называет З в е з д о й.
И дорога уводит по млечному, одиноко-извилистому пути, который кажется бесконечным мне, но я упрямо продолжаю идти. Ведь зовут голосами разными, почти нежно и словно любя, те, кто сегодня зовутся сказками.
Просят крови им дать и огня.
2017
В моей груди туго сплетали баллады норны
В моей груди туго сплетали баллады норны, свобода кипела под кожей, словно бы не успев, узнать про людские чудные законы и нормы. Пламя в крови ревело почти нараспев.
Маками раны мои расцветают как поле. Я помню всех павших. Всех. Абсолютно всех! Они шли в атаку, чужой подчиняясь воле; у меня в ушах звенит их печальный смех.
Я помню. И это самый мой страшный урок. Свет потушен, все маски давно разбиты. В мыслях шальных Аустерлиц, Рагнарек... я так хочу быть, как и они - убитым.
Но как? Мне в дар передали боги Вечность и солнца нездешне яркий огонь. Нет конца утомительно-долгой дороге.
Я - Дракон. Бессмертный.
Лучше меня не тронь.
2017
У драконов моих
У драконов моих зелены глаза.
Они бродят по лесу, обращаясь детьми и лисами.
Чудеса открывают они всегда
Тем, кто руку протянет им только со светлыми мыслями.
У драконов моих беспокойный пульс
И тоска ощутима неосознанно в каждом движении.
К чешуе едва теплой я прикоснусь,
Прогоняя любые кошмары и все сожаления.
У драконов моих кровь - горящий напалм,
А все сказки лишь только истории прошлых лет.
Мои так же глаза зелены и с ними напополам,
Я которую жизнь делю небо, войну и смерть.
2017
О памяти
Сложно вернутся домой, когда и дома твоего давно уже нет на карте. Но иногда накатывает что-то такое сентиментально-грустное, от чего щемит сердце и щиплет в уголках глаз. И тянет тебя с невероятной силой в место, где никто, скорее всего, не ждет.
У Юноны возможности вернуться не было. В тех местах, где была ее родная деревня, сейчас возвышался мегаполис, чей оглушительный шум сентиментальности и ностальгии никак не способствовал. За последние лет сто пятьдесят она была там пару раз проездом, и оказываться здесь надолго снова вовсе не горела желанием.
Но все же, иногда, девушка закрывала глаза и мысленно возвращалась в детство. В ту далекую пору, когда была еще совсем ребенком. Вспоминала лица родителей, братьев и сестер, бабушку, других сородичей... Воспоминания ужасно смазывались, детали терялись год от года, но эти минуты давали ей странную уверенность, что все правильно. Она помнит их, это было на самом деле. Они жили не зря и все, что она сейчас делает – тоже не зря.