— Извините, граф не принимает сегодня, — хрипло проговорил мужчина и хотел прогнать незнакомку, но драконица ухватилась за двери.
— Передайте ему, что ирда Ульвейн знает, где найти то, что он недавно потерял.
— Аскольд! — окрикнул граф Братстон, все это время стоявший неподалеку.
Не потрудившись прикрыть наготу, мужчина подошел к двери, окинул пристальным взглядом незнакомку и кивнул дворецкому.
— Свободен. Проходите, ирда Ульвейн, побеседуем.
— Только после того, как вы прикроетесь, — снимая черные гипюровые перчатки, презрительно фыркнула женщина и аккуратно перешагнула порог поместья, приподняв подол шелкового платья.
Граф предложил гостье расположиться в столовой, где неживые, но весьма неплохо сохранившиеся горничные лениво накрывали на стол, время от времени промахиваясь и разбивая то чашку, то блюдце, то роняя приборы или салфетки.
— Простите их, недавно поднятые. Приходится менять прислугу каждые две недели, чтобы дома не воняло. Пока обучишь — срок годности истекает, — скривился мужчина, присаживаясь за стол в домашнем халате, накинутом на голое тело. — Вам известно, где Анотариэль?
— Известно, — хищно улыбнулась Аласана. — Более того, граф Братстон, мне известно о вас все.
По лакированной столешнице скользнула черная папка и остановилась аккурат перед мужчиной. Он настороженно открыл ее, пробежался глазами по первому листку, дальше читать не стал.
— Откуда у вас это?
— Связи в тайной службе владыки драконов открывают широкие возможности.
— Это вы не могли узнать от ирда Фаргсона, — граф стиснул зубы и резко поднялся. — Если не объясните, откуда у вас эта информация, то я требую немедленно покинуть мой дом!
— Виват, магистр, — Аласана прижала кулак к сердцу и внимательно посмотрела на собеседника. Он сверлил ее яростным взглядом, а затем фыркнул.
— Серьезно? После того, как магистр со мной обошелся, я должен продемонстрировать лояльность?
— Мы все делаем то, что должны. Мы — лишь ступеньки, ведущие к грядущим переменам. Они — нечто более важное, чем я, вы или кто-то другой.
— Просто быть фанатиком, когда вас это не касается. Я выполнил задание магистра, убил эту чертову темную эльфийку, хотя никто не мог до нее добраться! Но я сделал это, — брызгая слюной, кричал граф. Крылья его носа дергались, подбородок дрожал, а полы халата распахнулись, но он этого не замечал. — И что в благодарность? В благодарность меня прокляли ее сородичи, а магистр велел расхлебывать последствия самостоятельно!
— Он погорячился, — отмахнулась женщина.
— Погорячился? — граф выпучил глаза. — Погорячился?!
— Так тебя интересует мое предложение, Адриан, или продолжишь утопать в жалости к себе? Я знаю, где Анотариэль и помогу тебе вернуть ее. Более того — помогу снять с тебя проклятье, если пообещаешь, что женишься на ней и вы навсегда покинете Асторию.
— Зачем это тебе?
— Да или нет. Решай.
В императорском дворце
Я ждала чего угодно: что владыка молча уйдет, что наговорит мне обидных слов или даже выскажет Абеларду свое мнение на счет подобного заявления. Но дракон удивил всех. Он молча подошел к верховному главнокомандующему и, даже не потревожив своего зверя, ударил дракона кулаком по лицу. Ирд Д’Остраф удар пропустил. Возможно, не ожидал, возможно, считал его заслуженным. Вот только второй удар уже отвел и попробовал ответить, но Ролдхар с легкостью блокировал кулак друга. Завязалась драка. Из-за меня.
Проснулись драконы, проклюнулись чешуйки на лицах и ладонях мужчин, удлинились ногти, полосующие одежду, превращающие ее в лохмотья, оставляющие на коже рваные полосы. Драконы яростно рычали, кидаясь друг на друга, превращая в осколки вазы, усыпая пол в моей комнате цветами и кровью.
— Хватит! — опомнилась я. — Прекратите!
Но мужчин захлестывала ярость, их вел зверь, заставляя драться за то, что, по сути, не принадлежит ни одному из них. Они даже не думали говорить, просто колотили друг друга с примерно равным успехом. Только если Абелард главным образом получал по лицу, то у Ролдхара была исполосована грудь.
Владыка, прижав соперника к стене, прорычал со злостью:
— Я тебе верил, Абелард!
— А что я сделал? Полюбил человечку!
Изумрудный дракон прав, у владыки не было оснований так накидываться на него, но слушать он не хотел. Мне не оставалось другого выхода. Пока драконы друг друга не поубивали, я воспользовалась силой. Сложила ладошки в жесте моления и прошептала, ведь меня все равно никто не слушал:
— Ipsitum dumen! Borhes todeus amoradees!