Мужчина остановился, словно вспоминая давно минувшие события.
— В результате, ведьмой двигала вовсе не любовь. Она хотела добыть самый сильный ингредиент противодействия, снимающий любые проклятия. То, что Сотхо ценят больше всего.
У меня кровь от лица отхлынула от промелькнувшего в голове предположения.
— Сердце влюбленного дракона, — Абелард стиснул зубы и опустился передо мной на корточки. — Рассказывать дальше?
Я кивнула, к немалому удивлению дракона. Но мне нужно было знать об этом ингредиенте!
— Хорошо, моя кровожадная. Гирнхар погиб. Он верил, что ритуал направлен на разрыв уз, сам лег на алтарь, добровольно позволил ей вонзить в себя нож…
Я вздрогнула, когда представила себе картину. Как это вообще возможно? Хладнокровно убить того, кто любит тебя, бесконечно доверяет и не ждет дурного?
— И… Неужели ведьма получила то, что хотела?
— Сердце влюбленного дракона? Да, получила, — тяжело вздохнул Абелард и провел ладонью по лицу, словно стирая с него тяжесть воспоминаний. — Не то, что ожидала, правда, но получила. Дура. Через много лет, когда Ролдхар повзрослел и обо всем узнал, он нашел ту ведьму и убил. Поговаривают, она каялась перед смертью.
Дракон жестко усмехнулся.
— Еще бы. Она убила дракона, хотя ей требовалась вовсе не плоть.
— Не плоть? А что тогда?
— Особый и очень редкий артефакт, — задумался повелитель изумрудных драконов.
Расспрашивать дальше я не рискнула. Слишком уж подозрительными могут оказаться мои расспросы. Но самое главное узнать все же удалось. Сердце влюбленного — украшение! Артефакт. Всего лишь артефакт! Несмотря на печальную историю, рассказанную драконом, на душе светало. У меня появилась надежда.
— Затем Ролдхар познакомился с Раруш. Он вручил ей камень на отборе. Эльфийку пригласил кто-то из сапфировых, но в результате они с владыкой сразу поняли, что созданы друг для друга. Испытания показали, что это действительно так и его дракон чутко откликается на приказы заклинательницы. С ней он становился другим, оживал… То время навсегда останется в моей памяти. Признаюсь, даже я в Раруш души не чаял. Когда она пропала, мы всю Гардию перевернули. Нашли ее спустя неделю на территорию ковена Олорэ. Разложенную на ритуальном жертвеннике, — у Абеларда дернулись ноздри, он сжал кулаки и резко поднялся. — Ведьмы клялись, что непричастны к убийству, но…
Территория ковена, жертвенник… Можно ли винить драконов, что они подумали на сестер? Впрочем, сложно поверить, что ведьмы сознательно это сделали. Никто из нас не приносит в жертву людей. Да и кому их жертвовать? Исконной магии? Ей жертвы не нужны! Что-то здесь не сходится.
— Ролдхар обезумел от горя. Он убил всех, душа моя. Всех до единой.
Дракон смотрел в окно, но по напряженной спине и хриплому голосу я чувствовала, как тяжело ему даются воспоминания. Вздохнув, Абелард развернулся и посмотрел на меня в упор.
— И вот, теперь он полюбил, — тишина после этого слова напугала. Я и сама уже поняла, какую невероятную глупость едва не совершила. — Каково ему будет узнать, что его любимая — ведьма?
Закрыла глаза и с ресниц сорвались слезы. Даже не заметила, что плачу. Это не сердце и разум, это душа слезами обливалась. С таким прошлым будущее с ведьмой невозможно. Он не поверит, что я не такая. Будет думать, что притворщица, как и та, что убила его отца. Как и те, что отобрали его Раруш. О, пресветлый василек, зачем же мир так жесток?
— Я не смогу отказаться от ведовства.
— А он не может перечеркнуть прошлое и забыть его.
Закрыла лицо ладонями, не зная, как быть. Сердцу не запретишь любить, душе — страдать, а владыке — скорбеть.
— Анотариэль, я знаю, как тебе сейчас больно, — мужчина запнулся. — Да кому я вру, не знаю. Даже представить не могу. Но слезами делу не поможешь.
Такими словами — тоже. И дракон это понимал. Успокаивать женщин ему, вероятно, прежде не доводилось, поскольку сейчас он выглядел весьма потерянным.
— Впрочем, есть и хорошая новость.