На этот раз глаза старушки блестели не от грусти, а от надежды.
— Боюсь, хозяюшка, не все так просто, — Нитаэль вздохнул и внимательно посмотрел на нас. — Мы не можем взять и вызволить вашего внука прямо сейчас — это переполошит осиное гнездо заговорщиков, и они уйдут в подполье. Алафлаю, скорее всего, убьют.
— Ох, — старушка схватилась за сердце, и мы с ведьмой Сотхо поспешили к ней на помощь.
— Девочки. Для надежности нужно помочь госпоже Рафлер забыть о нашем приходе.
Женщина с немой мольбой глянула на меня, на Эстефанию, но, кажется, сама понимала необходимость такой меры. Если иллюзия Алафлаи явится вновь, женщине не придется врать. А ну как рядом будет изумрудный дракон и ложь почувствует? Нет-нет. Совершенно точно необходимо зелье забвения и, судя по тому, как копошилась Сотхо в сумочке, у нее такое имелось.
— Как только мы вызволим Керота, сразу дадим вам знать. Но до тех пор…
Нитаэль кивнул, и Эстефания вылила в чашку с остывшим чаем оранжевую жидкость. Терпкий аромат настурции наполнил комнату, рождая в памяти образы Ролдхара в гнезде. Отогнала наваждение. Сейчас не обо мне речь. Сейчас только госпожа Рафлер и ее горюшко имеют значимость.
Дело было сделано. Мы переложили уснувшую старушку на кровать, а я еще заклятье прочитала, чтобы горе отступило и тревоги прогнать. В палисаднике нашлись васильки, заговорила несколько от беды и злых сил, разложила по дому и только после этого мы отправились к госпоже Венере.
— Как думаете, — поглаживая фиолетово-синие лепестки, рассуждала я. — Нам следует сообщить Абеларду? Или я могу попробовать вытащить мальчика сама? Граф ведь меня не видит, мы ему глаза отвели.
— Сама? — возмутился фамильяр. — Даже думать об этом забудь! И дело не только в твоей безопасности! Если что-то пойдет не так, то…
— Прости, что перебиваю, — встрепенулась я. — Но ты же можешь переместиться к малышу и забрать его! Так, как это с леди Глендой сделал!
— Боюсь, Василечек, с ним это не сработает. Я передвигаюсь по сумеречному миру. Вы, ведьмы, можете в него войти и выйти, а мальчонка, если уж войдет, выбраться не сможет. Я заберу только его дух, оставив бездыханное тело.
Закусила губу и думала, щурясь от палящего солнца. Погода стояла такая дивная, будто не знала, какие зверства творятся вокруг. Удивителен мир человеческий. Живут же звери, по своим понятным законам. И только нам, смертным, спокойно не живется. Только мы не можем довольствоваться тем, чем имеем. А, когда судьба посылает дар, вместо благодарности просыпается жадность. Мало, еще, больше! Почему все так сложно? Как открыть всем глаза? Для счастья вовсе не требуется власть или много денег, для этого вполне хватит куска хлеба, крыши над головой и верного друга рядом. Счастье оно вокруг нас в эту минуту! В изменившемся, более мягком взгляде Эстефании, в ворчливом, но таком заботливом Нитаэле, в мягком бархате васильковых листочков и свежем ветре. А остальное — оно приложится. Главное веру не терять!
— Значит, без Абеларда не обойтись?
— А еще Ролдхара и ирда Фаргсона. Но да, начнем с Абеларда, а он уж пусть сам придумывает, как мы нашли мальчонку и почему должны помочь сыну ведьмы Сотхо.
— Думаешь, Ролдхар поможет? Он скорее поверит, что это ведьма опутала колдунов сетью лжи и разыграла похищение сына, чем погрешит на колдунов, якобы преданных престолу.
— Возможно, тебе не помешает капелька веры в других? — произнесла Эстефания и нахмурила брови, явно не понимая, как могла произнести подобное, но Нитаэль ответил нам обеим.
— Привыкайте, девочки. Не знаю, что вы сделали, но теперь изменения неизбежны. Тебе, Василечек, не помешает немного здравого сомнения, а тебе, Эстефания — веры в людей и мягкости.
До аптекарской лавки госпожи Венеры мы шли пешком, благо погода этому благоприятствовала, а сама лавка недалеко находилась. Фамильяр пояснил, что Эстефанию, раз уж сама природа так распорядилась, теперь следует ввести в ковен Борхес, а меня благословить на вхождение в ковен Сотхо. Как именно это изменит нас и других сестер — неизвестно, но что изменения грядут, это мы с леди Глендой и сами понимали, более того — уже замечали.
Госпожа Венера нас уже ждала. Они пили чай на кухне вместе с Абелардом. Кроме них еще пять сестер было, с которыми я не встречалась прежде. Окинув нашу компанию тяжелым взглядом, верховная ведьма безошибочно остановилась на ладонях. Словно провинившиеся дети, мы с Эстефанией вытянули перед собой руки.
— Любопытная живопись, дамы, — подмигнул Абелард, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Ни на минуту нельзя оставить вас без присмотра — что-нибудь да натворите! Это то, о чем ты думала?