— Вы придумали, как поговорить с Рол… с ардом Нойрманом о сыне Алафлаи? — поправилась, чтобы не дразнить и без того неспокойного зверя.
— Такое не придумать, Василек. Сперва побеседую с ирдом Фаргсоном наедине, узнаю, какие варианты он может предложить и что думает по этому поводу. Глава тайной службы, — подсказал Абелард, убирая за уши белоснежные пряди. — Возможно, получится не привлекать владыку, а поставить его перед фактом свершившегося освобождения. Но больше надежд у меня на весть о том, что леди Прайнет выжила и знает имя заговорщика.
— Так ведь ее ирд Ламбелиус до погибели довел. Думаете, в заговоре участвует кто-то еще?
— Не думаю. Это так и есть, душа моя. Но по заговорам Фаргсон специализируется. С него и спрос. Заговорщики захотят замести следы и закончить начатое. Они не оставят в живых столь ценного свидетеля. Подстроим ловушку, схватим убийцу с поличным, допросим и получим необходимые доказательства.
— А он… — я закусила губу, думая, как лучше сформулировать вопрос. — Спрашивать не станет, откуда у вас сведения о леди Прайнет? Ведь, насколько мне известно, погибла она не в столице и эта весть еще не успела добраться до Астории.
Притворно поцокав языком, Абелард развернулся ко мне всем телом и спросил:
— Как думаешь, я похож на дракона, в чьих словах сомневаются? К тебе, разумеется, это не относится. Ты — уникальный человечек и исключительный случай.
— Нет, милорд.
— Даже если Фаргсон и спросит, а он спросить обязан, я не выдам ни тебя, ни Эстефанию. Скажу о тайном информаторе, чьим словам я доверяю. К тому же, операция с провокацией — элементарная, не потребует большого количества ресурсов. Вообще не вижу в этом никакой проблемы.
Непоколебимая уверенность дракона меня несколько успокоила и, когда мы подъехали к гнезду владыки, я уже не паниковала. Недолго правда. Цокот копыт с разных сторон, крики извозчиков, вежливый говор лакеев, стук дамских каблучков по мощеным дорожкам… Все говорило о том, что ужин в гнезде пройдет явно не в тесном семейном кругу. Вот ведь глупая, Василек. Будь это тесный семейный круг, меня бы вовсе не позвали! Волнение закопошилось в груди и рассеялось по всему телу маленькими муравьями. Они копошились в самых неожиданных местах, покалывало даже кончики пальцев, а от бешеного рокота сердце дышать тяжело стало.
Не сразу поняла, что Абелард уже вышел и протянул мне ладонь, чтобы помочь выбраться из кареты. Вот только я не могла. За белоснежным камзолом моего кавалера пестрили женские платья, блестели золотом, серебром и смолью дорогие камзолы и кафтаны высокопоставленных драконов. А ведь я обычная деревенская девушка, обученная манерам поскольку постольку! Мне ведь не место среди господ!
Исключительно необходимость спасти драконов и очистить доброе имя ведьм заставили меня проявить решительность и храбрость. У меня получится! К тому же, Абелард рядом и поможет. Словно в подтверждение моих слов, дракон прошептал, когда я ступила туфелькой на гладкий камень площади перед гнездом:
— Ты прекрасна, душа моя. Положись на меня. Все будет хорошо.
Нервно улыбнулась, поправила волосы, хотя они и так лежали хорошо и, взяв мужчину под локоть, отправилась с ним в сторону медленно скрывающихся за резными дверьми господ. Первый раз я прошла в них с Ролдхаром, теперь — с Абелардом.
— Сначала состоится прием в общем зале, затем гости переместятся в бальный зал, где тебе некоторое время придется побыть одной. Но я попрошу о тебе позаботиться. Познакомишься с важным для меня человеком.
— И где же вы будете? — спросила с волнением. Оставаться наедине с драконами, учитывая, как они людей недолюбливают, мне вовсе не хотелось.
— Необходимо обсудить ряд важных дел, касающихся предстоящего турнира и в целом ситуацию между стаями. Это внутренние дела, душа моя. Надеюсь, не займет много времени. После этого я не упущу возможности потанцевать с самой обворожительной женщиной вечера, и мы вернемся во дворец. Если ты, конечно же, захочешь.
Я уже привыкла к тому, как Абелард общается с женщинами и на подобные замечания отвечала лишь вежливой улыбкой. Ему важно скрывать свои истинные чувства за веселостью и даже некоторым безразличием. На самом же деле я понимаю, что ему вовсе не все равно, захочется ли мне вернуться во дворец и остаться одной. А мне захочется. Точнее, уже хочется, но дело прежде всего.