— Что случилось, Ролдхар? Вы… Вы такой горячий! Что произошло?
Но он молчал, продолжая меня обнимать. Я чувствовала, как яростно колотится его сердце, как из груди вырывается рычание, вместо выдоха, как касаются нежной кожи когти, едва не пропарывая ее и это пугало!
— Ролдхар, пожалуйста!
Мягко отстранилась и с ужасом уставилась на его лицо. Человеческого в нем было мало. Полностью покрытое чешуей, оно сияло темно-фиолетовым аметистом. Глаза с хищным узким зрачком смотрели на меня, но словно не видели. Зубы увеличились и торчали из-под верхней губы, а на скулах появились рогатые наросты.
— Таковая моя звериная сущность, Анотариэль, — прорычал он, стискивая меня обернувшимися руками и каким-то чудом не раня острыми когтями. Я дрожала от страха. Но не за свою жизнь, нет.
— Позволите?
Робко поднесла ладонь к его лицу, и зверь замер, затем неуверенно кивнул. Ему словно стыдно было за то, как он выглядит, но не прийти он тоже не мог.
Осторожно коснулась холодных чешуек пальцами, медленно провела по ним. Вдоль щеки, ниже, по контуру подбородка, затем в обратном направлении. Черты смягчались, зрачок очень медленно возвращал привычную, человеческую форму, а чешуйки впитывались в кожу.
На этот раз быстро вернуть человека не получилось. Мы пять или десять минут с переменным успехом бились над тем, чтобы владыка вернул человеческую ипостась. Стоило с облегчением выдохнуть и отступить на шаг, как зверь снова показывал себя, и тогда я начинала заново. Терпеливо гладила милорда по лицу, говорила приятные слова и прижималась к нему всем телом, позволяя чувствовать тепло своей души. Наконец, я сделала робкий шаг назад, и милорду удалось сохранить человеческий облик.
— Получилось?
Ролдхар кивнул и тяжело выдохнул. Он выглядел уставшим, измотанным и растерянным.
— Я могу узнать, что произошло?
— Лучше не стоит, милая. Ты позволишь побыть с тобой немного? Боюсь, что оборот повторится вновь. Я не могу себе этого позволить, когда в гнезде повелители всех стай…
— Вы можете остаться, — сказала прежде, чем подумала. Мы оба замерли, с удивлением глядя друг на друга. — Я имею в виду… На кушетке. Если вам… если, конечно, удобно… Впрочем, вы, думаю, можете идти и…
— Нет, — он улыбнулся и опустился на кушетку возле стены. — Я бы предпочел остаться. Если зверь вновь вырвется наружу, лишь ты сможешь усмирить его…
Обхватила себя руками, почувствовав непривычный озноб. В комнате, конечно, было несколько прохладно, но не настолько, чтобы дрожать. А я, тем не менее, дрожала.
— Принесу вам подушку.
— Благодарю, не стоит.
— Что вы, у меня их целых четыре! Не понимаю, куда столько. Я довольствуюсь одной.
Скромно улыбнувшись, я взяла с кровати подушку и, обняв ее, поднесла милорду.
— Правда, одеяло у меня всего лишь одно…
— Драконы не мерзнут, — расстегнув камзол и бросив его на спинку кушетки, храбро заявил мужчина. Но я-то понимала — лукавит. Мерзнут и еще как. В человеческой ипостаси очень мерзнут!
Тщательно взбила подушку и положила ее в изголовье кушетки. Вряд ли владыке, привыкшему к комфорту, будет удобно спать на такой мебели, но, если выбирать между безопасностью и комфортом, я бы сама выбрала безопасность. Да и в целом значение комфорта преувеличено. Взять хотя бы подушки. Человеку для отличного сна вполне хватит и одной…
Я хотела вернуться в кровать, но дракон нежно взял мою ладонь и поднес к губам. Сердце забилось быстро-быстро, а холод мгновенно отступил, уступив место жару.
— Милорд, мы же все решили…
— Это всего лишь благодарность, — заверил он и… отпустил меня. А в душе вместо радости отчего-то разочарование.
Подарила мужчине еще одну, на этот раз растерянную улыбку и вернулась в кровать.
Холодно. Вопреки всему ночи в Астории очень холодные. Я закуталась в одеяло по самую шею, но все равно дрожала. А Ролдхар там, совсем без покрывала! Даром, что дракон.
Приподнялась на локтях, прислушиваясь. Заскрипела кушетка. Ворочается. Мерзнет наверняка, бедняжка. И камин уже догорел, не греет совсем. Села в постели и наткнулась на пристальный взгляд. Хотела спрятаться, да толку, если меня все равно уже заметили? В комнате царили сумерки и лишь лунный свет, льющийся в незашторенное окно, серебрил предметы, но я видела очень отчетливо. Дракон и подавно…
— Вам холодно? — смущенно смяла одеяло.
— Все хорошо, Анотариэль. Я не заслужил и половину того, что ты для меня сделала.
— Но, если вам все же холодно… У меня одно одеяло, но оно большое и… И…
Как-то не отваживалась я предложить такое. Ролдхар может неправильно понять, особенно, учитывая, что я не девица. Стыд-то какой! Закрыла глаза и спешно легла на подушки, прячась от дракона, который приподнялся на локте и со странной улыбкой наблюдал за моим монологом.