Внутри, на желтоватой бумаге лежали красивые ровные буквы. Лишь с третьей попытки они стали превращаться в слова и предложения, только с пятого раза я стала улавливать смысл и по мере прочтения оживать.
«Душа моя, прости, что тебе пришлось это пережить. Жестоко, но так было нужно, чтобы отвести от тебя подозрения в ведовстве. Ваншайн и Ламбелиус неразборчивы в репрессиях, для них несколько лишних жертв — всего лишь погрешность. Венера и сестры живы, находятся в моем гнезде, под надежной охраной. Я не смогу прятать их вечно, поэтому думай, голубушка, как убедить Ролдхара в том, что ведьмы нам не враги, иначе, боюсь, рано или поздно, о моем предательстве узнают и вам всем грозит неминуемая смерть. Какое-то время меня не будет в столице. Ролдхар позаботится о тебе, хоть мне и неприятно вручать твою жизнь в его руки, но именно с ним ты в безопасности. До тех пор, пока хранишь свою тайну. Чешуей заклинаю, цветочек. Не вздумай рта открыть и даже заикнуться о себе. В один миг Нойрман из лапушки превратится в твой самый большой кошмар.
Спасибо, что спасла моего брата и мне жаль, что Нитаэль пожертвовал собой. Ирда Нойрман теперь на нашей стороне и поможет разобраться, подставили ведьм или нет.
Целую, моя прелесть.
Твой Абелард».
Я прочитала послание несколько раз, прежде, чем смогла до конца осознать произошедшее. Да, аптекарской лавки у нас больше нет, место силы Борхес в разрухе, но сестры живы! Наша верховная мать жива! Значит, и книга в безопасности, и не все потеряно. Поэтому я не чувствовала беды! Невозможно не почувствовать смерть верховной матери.
Вот только Абелард прав, он не сможет прятать нас вечно.
И Нитаэль… Что значит, он пожертвовал собой?
В памяти всплыли слова фамильяра о том, что он нарушил законы исконной магии. Неужели мы больше не увидимся? Сердце обожгло, горло скрутило терновыми прутьями.
Возможно, его можно как-то вернуть! Госпожа Венера наверняка знает как. Мне только нужно дождаться их возвращения, сосредоточиться на восстановлении доброго имени ведьм. Но как? Как это сделать? Я совсем одна теперь!
Несмотря на хорошие новости (а я убедила себя, что госпожа Венера вернуть Нитаэля поможет!), мои руки все равно дрожали, а в глазах плыло. Я спустилась на кухню, сожгла письмо Абеларда в печи, ведь не приведи исконная магия, кто-нибудь прочтет, и, нацепив поверх дорогого сарафана фартук, подошла к повару.
— Чем я могу помочь?
Меня не прогнали, не заставили отдыхать, не расспрашивали о случившемся. Пекарь господин Лорис, да и все мои коллеги, люди и существа крайне отзывчивые и понимающие. Разве что Оська постоянно крутился вокруг и хотел мне угодить. То пирожков с рыбкой подогреет, за стол пригласит, то порезать лук поможет, то тяжести переставит. Даже хотел мои заказы сам разнести, но ведь Астория большая. Мы с ним вдвоем едва справляемся, куда ему одному? К тому же, господин Лорис так и не нашел мне замену, а, чтобы отвлечься от тяжких дум, мне требовалось дело.
Ну куда я пойду? Во дворец? Смотреть из окна и читать книги? Гулять, как это делают придворные, забавляться чаем и игрой в домино? Нет, это не мое. А вот работа, труд — она всегда помогает дурные мысли из головы выветрить. К тому же, когда делом занят, и время быстрее проходит. А мне очень требовалось отмотать время вперед, чтобы поскорее сына Алафлаи высвободить. И, возможно, приблизиться к очищению ведьминского имени.
Маршрут мне построили так, чтобы мимо лавки госпожи Венеры проходить не пришлось. Но гарь от пожара все равно чувствовалась за многие кварталы от нее. И эта гарь оседала на моем сердце пеплом горечи. А еще я вдруг впервые осознала, что Ролдхар, хоть и не напрямую, но приложил руку к смерти всех Сотхо. И, будь такая возможность, Борхес бы тоже уничтожил, не задумываясь. Не говоря уже о том, что он сделал с ковеном Олорэ…
По спине пробежался холодок. Несмотря на жаркое солнце, взобравшееся высоко на небо, меня знобило. Водрузив тяжелую корзину на другую руку, я шла, погруженная в неприятные мысли.
Сейчас, когда на мне знак Сотхо, мир стал видеться иначе. Прежде я замечала исключительно доброе, светлое, хорошее. С легкостью прощала, не держала зла и обид. Но сейчас что-то изменилось. К лучшему такие перемены или к худшему, мне сложно сказать, просто мир ощущается иначе. И Ролдхар теперь тоже видится иначе. Да, в его жизни случилась трагедия, страшная, ужасная трагедия. Но разве это повод ополчаться на всех ведьм? Ведь другие не виноваты…
Я должна попробовать его убедить в этом. А, если он не захочет меня понимать, не захочет простить тех, кто вовсе не виновен в бедах, царивших в Астории, то и ладно! То, значит, так тому и быть! И я выберу Абеларда. Его аэлитой стану, ему помогать буду. Потому что насильно мил не будешь, а от сущности своей я отказываться не стану и в страхе жить тоже не хочу.