Приняла протянутую тарелку и аккуратно откусила кусочек. Удивительное дело, но сейчас они вкуснее, чем прежде. Или это из-за вина? Не часто я вино пью, но это обладает необычайно приятным вкусом. Легкое, свежее. Правда, голову кружит…
Откусив еще кусочек пирога, заметила, что сам дракон есть не спешит. Несправедливо!
Протянула ему свой. Владыка улыбнулся и, мягко придерживая мою руку, медленно откусил.
— И все? Так вы не распробуете. Кусайте еще! Самое вкусное — начинка.
— Тогда мне придется покормить тебя своим.
— Хорошо…
Согласилась и даже не покраснела! Ни когда сама кормила Ролдхара, ни когда он кормил меня и медленно стирал горячими пальцами собравшийся на губе молочный крем. Стыда не было ни капли. А вот необъяснимый жар был. И голову… Да, голову от вина кружило. Но я выпила целых два бокала и ничуть не жалела!
Как хорошо мне было сидеть рядом с владыкой, положив голову ему на плечо, и наблюдать, как лениво мигают красными огнями чернильные угольки в камине. Он ласково гладил мои ладошки, а я таяла от нежности…
Тревоги сегодняшнего дня отступили на задний план, а в душе воцарился покой.
Проснулась неожиданно от чувства невесомости.
— Тише, тише, — прошептал владыка. Меня несли на руках. Голова совсем не слушалась, смазывая реальность. — Я отнесу тебя в кровать. Это коварное вино. Быстро хмелит, но скоро отпускает.
Милорд уложил меня в постель, снял с меня халат и хотел уйти, но я вцепилась в его ладонь и потянула на себя:
— Останьтесь, пожалуйста. Мне тревожно. Побудьте со мной. Немного…
Устыдиться бы, Василек! О чем ты просишь? Но нет… Виной ли тому выпитое вино, стирающее границы запретного, или что-то еще, но я открыто говорила о том, чего мне действительно хотелось. И это не одиночество в ночи. Это Ролдхар рядом. Его тепло, его сила…
Владыка не отказал. Быстро разделся и лег с противоположной стороны кровати, совершенно меня не касаясь.
Это началось по новой. Мягкая перина казалась жесткой, одеяло слишком жарким, без него — холодно. Ни на правом, ни на левом боку, ни на животе, ни на спине покоя не находила. Вновь повернулась лицом к владыке и в лунном свете, очерчивающим величественный профиль мужчины, разобрала улыбку.
— Чему вы улыбаетесь, милорд?
— Ты очаровательна в своем непонимании, Анотариэль, — он повернулся, а я совсем пропала в сияющих яркими аметистами глазах. — Чего ты хочешь?
— Чтобы вы меня обняли, милорд, — выпалила на одном дыхании, а щеки огнем обожгло и в груди заныло.
— Это ведь так просто, — улыбнулся он, отводя в сторону руку, приглашая к себе, но не проявляя инициативы.
Прокралась ближе и очень осторожно положила голову на грудь дракону. Теплая ладонь накрыла мою спину, а вторая опустилась на бедро. Я замерла, как мышка, пойманная в ловушку, а милорд молчал и ничего не делал. Дышал только глубоко и тяжело. Щекой я ощущала жар его тела, в мою ладошку колотилось яростное драконье сердце, а живот милорда, красивый и подтянутый, поднимался в такт дыханию. Не могла отвести взгляда от совершенного творения природы. Провела ладонью по рельефной груди, животу и замерла, услышав хриплый голос:
— Помнишь, что я казал тебе совсем недавно, Анотариэль?
Как же не помнить! Хмель постепенно выветривался, но стыд так и не появлялся. А чего мне стыдиться? Разве я могу запретить душе чувствовать, а сердцу любить?
Осознав, что люблю владыку, так сильно, что уже жизни без него не представляю, я прижалась к нему всем телом, крепко-крепко и притаилась.
— Ты сама попросила меня остаться.
— Да, милорд, — прошептала очень тихо.
— Сама потянулась ко мне.
— Это так.
— И я ни к чему тебя не принуждал.
— Все верно, милорд.
— А что я обещал сделать в таком случае?
Замерла, не веря в происходящее. Может ли это оказаться правдой или всего лишь сон? Рискнуть всем или жить, жалея, что проявила трусость?
Подняла голову, чтобы смело встретить наполненный нежностью взгляд:
— Не отпускай меня, любимый. Никогда-никогда, несмотря ни на что, прошу, не отпускай меня…
Жар поцелуя прокатился по телу огненной волной. Едва не захлебнувшись от восторга и удовольствия, я жадно припала к губам дракона, позволяя ему опрокинуть меня на спину, исследовать ладонями самые интимные уголки моего тела, которое отзывалось на малейшее прикосновение. Я запустила ладони в густые волосы милорда, подставляя шею под нежные поцелуи, выгибаясь навстречу губам, ласкающим мою обнаженную грудь, позволяя себе дышать любовью… Одеяло давно сбилось, а лунный свет серебрил наши обнаженные тела, ловил тихие вздохи и тяжелое дыхание, гладил сплетенные пальцы и струился по шелковым простыням, прогоняя сомнения. Я крепко обняла милорда, когда наши тела соединились, и растворилась в танце любви без остатка. Все утратило значение. Остались лишь мы, одно на двоих дыхание, одно сердцебиение и мир, рассыпавшийся на миллионы сверкающих осколков, подаривший телу невыразимую легкость и сладость. Ролдхар еще долго целовал меня, а я едва отвечала сквозь сон, неумолимо забирающий в свое царство.