— Аэлита Айнари, завтрак!
Я распахнула глаза и села в кровати. Хотела же встать пораньше, как так получилось, что снова проспала до самого завтрака?
— Аэлита Айнари, позволите войти?
— Проходите, — крикнула из спальни, приглаживая волосы.
Нет, что-то удивительное с мебелью в гнезде владыки. Там я так чудно выспалась, а сейчас у меня все тело болело, особенно ноги. Впрочем, я вчера так набегалась, пока пироги разносила, не мудрено.
Мне что-то снилось… Что-то такое хорошее, от чего в груди невероятная легкость и ошеломительная радость. Но что за сон такой — не помню! До чего же досадно. Сны, от которых так хорошо, хочется записывать, складывать в особую шкатулочку, чтобы, когда плохо или грустно, доставать, просматривать, словно драгоценные камушки и заряжаться хорошими эмоциями.
Неспешно позавтракав, я приняла душ и сменила наряд. Сложно выбрать, когда весь шкаф битком набит разноцветными дорогими платьями, поэтому я вытащила наугад. Благодаря вниманию драконов и нарядов, и украшений у меня было столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь, еще и детям на приданое останется. Впору, как и советовал Нитаэль, своей сокровищницей обзаводиться.
Нитаэль…
Я снова безуспешно звала фамильяра, но он так и не появлялся. Зато появился кое-кто другой. Я услышала едва различимый скрежет под дверью и с тревогой выглянула в коридор. Азалия шмыгнула в комнату черной тенью и, мазнув по моей ноге гладкой шерсткой, промурлыкала:
— Ну здр-равствуй, м-малышка.
— Азалия! — схватила пушистую любимицу Борхес и запустила пальчики в густую шерстку. Фамильяр позволяла такую вольность немногим, но на меня никогда не шипела. — Расскажи, что произошло? Где все наши, куда Нитаэль подевался? Я никак не могу его найти.
— М-меня послали за тобой пр-рисмотр-реть, Васил-лечек. Нитаэль в сумер-речном м-мир-ре. Венер-ра говор-рит, он р-раскрыл свою сущность ирде Нойр-рман и отдал ей пр-риказ от им-мени пр-ризрачного др-ракона.
— Ой, — воскликнула я, усаживаясь в кресло.
— Ой, — согласилась Азалия и свернулась калачиком. — Нельзя было. Он пр-риказал пом-мочь тебе, Васил-лек, очистить доброе им-мя ведьм.
Я и без того понимала, что на мне лежит огромная ответственность, а сейчас и подавно ощутила такой неподъемный груз, что страшно стало. Если прежде до меня это никому не удавалось, почему удастся мне? Впрочем, разве до меня кто-то пробовал? Как там говорится… Глаза боятся, а руки делают! Любое, самое сложное дело, всегда можно одолеть, если просто взять и начать. Сколько ниточке ни виться, а конец все равно будет. У меня много друзей и знакомых, еще больше тех, кому я прежде помогла и кто с радостью вернет долг ответной помощью! У нас получится, обязательно получится, тем более, если сама мать Ролдхара на нашей стороне. Волей или неволей — это другой вопрос. Главное, против воли Повелителя не пойдет. Абелард четко дал понять, что слово Нитаэля — непреложный закон и ни один дракон ослушаться его не посмеет.
— Азалия, скажи, а есть способ Нитаэля вернуть?
— Не гр-русти, м-малышка. Однажды он сам-м появится. Он всегда сам-м появляется и никто не знает, почем-му. Никто не знает, откуда берутся пр-ризрачные др-раконы, кто это и что это. Но раз он стал твоим-м фам-мильяром, цветочек, то не спр-роста. Возм-можно, им-мено ты положишь конец вражде м-между драконам-ми и ведьм-мами…
— Я?
Мои пальцы замерли, коснувшись ошейника с колокольчиком на шее Азалии. Осознание ответственности рассыпалось мурашками по телу.
— Тебе удалось пр-римир-рить Сотхо и Борхес. Дум-маю, ты спр-равишься и с др-раконами! Недаром-м исконная м-магия сделала тебя истинной заклинательницей. Мрр…
Она потерлась головкой о мою ладошку и пообещала, что поможет разобраться в хитросплетении интриг. Что кто-то по имени «магистр» плетет интриги, уже очевидно. Я мельком услышала это слово «магистр» от милорда Ваншайна. Полагая, что я ничего не воспринимаю, он много чего говорил ирду Ламбелиусу на месте пожара… О магистре я слышала. И что он будет недоволен — тоже. А чем?