От удара наотмашь меня спас лишь спешно выставленный щит.
— Что ты наделала, тварь! Аскольд, поднимай щиты! — прорычал граф, испепеляя меня таким взглядом, от которого сердце в пятки ушло. Он же убьет меня! Если узнает, что мы больше не связаны — убьет.
Я стояла, сжавшись от страха, между окном и высоким кожаным креслом, прикрытая лишь простеньким ведовским щитом и молилась исконной магии, Нитаэлю, да всему святому, что есть в этом мире, чтобы Азалия успела убежать до того, как поднимутся щиты. Но низкий звон вырастающего магического барьера поколебал мою уверенность.
Граф распахнул шторы и впился взглядом куда-то вдаль. За окном раздавались крики. Преодолев робость, я вытянула шею, и рот ладошкой закрыла. Азалия петляла меж кустов и камней, пытаясь удрать от диких псов. Бешеных, вечно голодных и безумных. Граф держал их для таких вот случаев. Магический барьер не пропустит ни одно живое существо, а собаки уничтожат любого чужака.
Оценив ситуацию, Азалия вскарабкалась на дерево и замерла там. Сверток по-прежнему был зажат у нее в зубах, но из-за густой листвы ничего не видно.
— Значит, — процедил граф, закрывая шторы. — Ты пришла меня обворовать. Малышка Анотариэль?
От ледяного голоса, вкрадчивого и опасного, я сама покрывалась льдом. От кончиков пальцев до макушки.
— Нет, ваше сиятельство, я пришла, чтобы…
— Прекрати врать! — от крика едва слышно звякнули стекла в рамах. — Эту шавку, кем бы она ни была, поймают и раздерут на части! А то, что вы посмели украсть, вернется обратно ко мне.
Мужчина медленно приблизился — я отпрянула. Он сделал еще шаг, я снова отступила, пока не уткнулась спиной в книжный шкаф.
— Не только у меня есть секреты, да, Анотариэль? — хищно улыбнулся мой мучитель. — Хочу тебе кое-что показать. Уверяю, ты оценишь!
Он небрежно открыл верхний ящик своего стола, извлек оттуда кусочек обычного мела и, попросив меня подвинуться, начертил на дверце шкафа символ. Затем начертил второй в другом конце кабинета, третий — на столешнице, четвертый — на входной двери. Когда Адриан с триумфальной улыбкой повернулся ко мне, щит растаял. Я попробовала выставить другой, но не получалось. Моя магия не работала. Но как такое возможно?
Перевела испуганный взгляд на графа, который, подобно хищнику, хищно приближался ко мне.
— Я же говорил, ты оценишь. Маленькая хитрость, разработанная совместно с колдунами и ведьмами. Я ведь ученый. Чем ты, думаешь, занимался я днем и ночью в своей лаборатории? Только поиском лекарства от проклятья? Или созданием нежити? Нет, Анотари. Я искал лекарство от таких как ты. И теперь, здесь, ты полностью в моей власти!
В подтверждение своих слов, граф больно схватил меня за подбородок и заставил поднять голову.
— Ты осознаешь это?
— Не забывайтесь, ваше сиятельство. Вред, причиненный мне…
— Отразится и на мне, да, да, — он усмехнулся и закатил глаза. — Вот только знаешь, что-то мне подсказывает, раз уж ты смогла избежать привязки к моему дому…
Он замолчал и снова открыл верхний ящик стола. Бросил туда мел и извлек кортик. Опасно блеснуло волнообразное лезвие. Я и без того от страха дрожала, а теперь и подавно. Лишь бы Адриан не понял, лишь бы не узнал… Но его слова отобрали у меня последнюю надежду:
— То тебе по силам избавиться и от нашей связи! — с этими словами граф полоснул себя по ладони. Брызнули алые капли на паркет, а я даже не вздрогнула. Только зажмурилась.
От едкого, победного смеха внутри все перевернулось.
— Как же я тебя недооценивал, мелкая ты паршивка! Смогла! Все же смогла! Это даже хорошо!
Мужчина перевязал свою руку носовым платком и вытер кортик о шторы.
— Знаешь, что это значит?
Молчала, молясь про себя, чтобы Азалии каким-то чудом удалось сбежать.
— Это значит, что ты, наконец-то, моя, — подбородка коснулся холодный кончик лезвия. — Моя. По-настоящему. И твоего крылатого защитничка здесь нет!
Ледяной шепот впился в сознание и в тот миг, когда страх достиг наивысшей точки, дрожь схлынула. Она просто была и вдруг исчезла. По телу разлилось необъяснимое тепло, прогнавшее все страхи. Возможно это мой последний день. Но я хотя бы буду знать, что умерла достойно. А что перед смертью ждет Адриана? Пустота, одиночество и разочарование. Я любила. Я была любима. Я сделала много добра и прожила жизнь не зря.
Граф свел брови и дернул носом.
— Чему ты улыбаешься, дура?
— Скажите, Адриан, стоило оно того? — моя улыбка лишь росла. — То, что вы получили за убийство Раруш и других ведьм. То, что получите за мое убийство. Это стоило вашей души?