— А вы как, госпожа?
— Со мной все будет хорошо. Я к человеческой жестокости привычная. Гвоздик у тебя?
Мальчишка кивнул.
— Отлично! Делай так…
Я объяснила Кероту, как вскрыть замок и давала подсказки. Просунув худенькую ручку между прутьями, мальчик шевелил гвоздиком, пытаясь поддеть простенький запирающий механизм замка.
В гостиной графа Братстона
Адриан, по-прежнему в домашнем халате и с растрепанной шевелюрой, вышел в холл и первым делом направился к бару. Плеснул в бокалы крепкий напиток и, развернувшись, один из них протянул гостю.
— Чем обязан столь скорым визитом?
— Мы не получили от тебя письма с подтверждением, что задание выполнено, — ирд Ламбелиус сделал глоток и, поморщившись, отставил стакан.
— Нечего подтверждать, потому и не получили, — нагло заявил граф, устроившись в кресле с напитком. Закинув ногу на ногу, он смотрел на дракона с ложным превосходством, чтобы не выдать свой промах.
— Ты не забываешься ли, друг? — зрачок ирда Ламбелиуса медленно втянулся. — Да милорд тебе…
— Милорд мне ничего не сделает до тех пор, пока доказательства у меня. И избавляться от них я не стану лишь потому, что у кого-то из вас, остолопов, задницу припекает, — граф хмыкнул и сделал еще один глоток.
— Ты, видимо, не совсем понимаешь, что происходит? Так я тебе объясню, — сапфировый дракон навис над Адрианом. — Над нашим проектом сгущаются тучи. Ирд Д’Остраф и ирд Фаргсон копают слишком глубоко и, к сожалению, в верном направлении. Не ровен час, они выйдут на нас с Ваншайном.
— Это ваши проблемы.
— Которые станут твоими, стоит кому-то из нас заговорить.
Граф улыбаться перестал и, отставив бокал на приставной столик, переплел пальцы.
— Мне вообще начинает казаться, что никаких доказательств у тебя нет, и ты набиваешь себе цену.
На щеках дракона проступили сапфировые чешуйки, а его когти увеличились в размерах. Адриан нервно улыбнулся, стиснул пальцами мягкие подлокотники.
— К тому же, время тебя не щадит. Проклятье набирает силу. Мы должны знать, где кроется компромат, чтобы не дать ему ход, когда ты соизволишь нас покинуть.
— Ты забыл добавить «наконец-то»!
— О, ты не представляешь, какое всем одолжение сделаешь!
— Именно поэтому, Ламбелиус, я раз за разом отвечаю «нет»! Но! Прежде, чем ты начнешь бить хвостом и пускать пар из ноздрей, хочу тебя порадовать. У меня есть кое-что интересное!
Когти сапфирового дракона медленно втянулись, но лицо хищника по-прежнему угрожало скорой расправой.
— Да расслабься. Тебе понравится. У меня в темнице Анотариэль Айнари, которая сделает все, о чем мы ее попросим.
— У тебя… Что? Ты совсем ополоумел? Она в порядке?
— Жива-здорова. Пока что! Можешь использовать ее по своему усмотрению. Считай это жестом доброй воли и доказательством моей лояльности. А сверток с уликами… Советую о нем забыть.
Ирд Ламбелиус подошел к бару, взял бокал и, покрутив его в ладони, сделал глоток.
— Как тебе удалось склонить ее на нашу сторону?
— У меня есть то, что ей дорого. Анотариэль всегда была до тошноты правильной и доброй девочкой. Пользуйся ей как угодно. Но у меня будет условие: Абелард должен пострадать. Ты должен сделать так, чтобы он ползал на коленях и рыдал кровавыми слезами.
Ирд Ламбелиус рассмеялся.
— Ты успел перейти дорогу повелителю изумрудных? Опрометчиво, друг, опрометчиво. Не тот дракон, с кем стоит связываться. Но ты молодец. Натолкнул меня на одну мысль… Идем, свяжемся с милордом. Кажется, я придумал, как выбить из строя владыку. Это приведет милорда к власти и тогда я смогу, наконец, избавиться от тебя.
— Какая поразительная прямолинейность, — недовольно заметил граф, тяжело поднимаясь с кресла. — Идем.
В темнице дома графа Братстона
Я бы это сделала в два счета, но не могла дотянуться. К тому же, я не оставлю Азалию, поэтому спастись может лишь один из нас. Малыш старался, но неумелым пальцам никак не удавалось совладать с механизмом. В какой-то момент гвоздик выскользнул из дрожащих рук Керота и, звякнув, отскочил к противоположному концу кладовки.
Мы смотрели на ржавую погнутую железку как на последний шанс, который уплыл у нас из-под носа.
— Простите, госпожа, — жалобно протянул малыш.
— Тебе не за что извиняться, Керот. Ты всего лишь ребенок. Это взрослые должны быть сильными и решать проблемы. Твоя задача — расти и радоваться жизни.
Сказала, а у самой внутри горечь. Как я могу помочь малышу? Никак. Только словами. Но не они нужны сейчас. Слова ничего не изменят.