— Из всего, что мне удалось понять, я сделала лишь два вывода, — произнесла устало, растирая виски. — Некий магистр будет участвовать в турнире и ему очень важно вывести владыку из себя, потому что он слабее. Магистр слабее Ролдхара и не победит в честном поединке. А второе… Вы же знаете, Алафлая, ведьма Сотхо, что вредила драконам, делала это из-за сына. Вы спасли его сегодня.
Ирд Фаргсон кивнул и посмотрел за окно. Стояла глубокая ночь. Обычная тихая ночь, не предвещающая никакой беды. Даже не полнолуние. Но сегодня случилась моя личная трагедия. Взгляд Ролдхара — пустой, глядевший сквозь меня — ранил в самое сердце.
— Думаете, он сможет меня простить? Вы же знаете, кто я?
Дракон усмехнулся.
— Ему придется вас простить, арда Нойрман. У драконов не существует разводов. Если пара скрепила союз — то это на всю жизнь. И с последствием сделанного выбора придется жить до конца дней. Через год, через пять лет, через век. Однажды простит. Все, что требуется от вас — ждать и верить.
Я много о чем хотела расспросить мужчину, но мы остановились перед гнездом. Что значит — скрепить союз? Я не заключала никаких союзов, не становилась ни невестой, ни женой владыки, да мы, стыдно сказать, даже не спали вместе.
В гнезде нас уже ждали. Меня встретили служанки, лекарь и драконы в военных мундирах. Ирд Фаргсон, оставив меня на попечение этой толпы, дал указания драконам в форме и ушел в другую сторону.
Меня проводили внутрь, разве что не на руках несли, поддерживая со всех сторон, хотели Азалию отобрать, но я крепко ее держала, не дала. Расспрашивали о самочувствии, желаниях и предпочтениях. В данный момент желание одно: поспать.
— И поесть немножечко, если можно.
Зря я это сказала… Вокруг меня начался такой гомон, что впору уши закрывать. Служанки наперебой пытались узнать мои предпочтения в еде, но я пообещала съесть все, что принесут, не ведая о драконьей щедрости.
Через двадцать минут я уже сидела в маленькой столовой за круглым столом, накрытым аметистовой скатертью. В огромные окна с интересом заглядывал месяц. Ему тоже было любопытно, как в одну маленькую меня все это поместится. А ведь обещала, что все съем…
В результате, даже несмотря на помощь Азалии, до кровати я еле дошла, искренне сочувствуя беременным уткам, потому что именно беременной уткой я себя и чувствовала. Раздеться мне помогли, в кровать тоже уложили и даже долго стояли над душой, дожидаясь пока усну. Снова пытались отобрать кошку. Снова не дала. Но все утратило значение, когда сквозь сон в мой мир ворвался уставший голос владыки:
— Оставьте нас.
Сердце влюбленного дракона
Я чувствовала его взгляд. Чувствовала осуждение и гнев дракона. Так много хотелось сказать владыке, но тяжелые веки не повиновались, и в сон я провалилась прежде, чем почувствовала, как рядом мягко скрипнула кровать, принимая в свои объятия дракона.
Сложно сказать, сколько я проспала, но, когда открыла глаза, было еще темно. Или уже темно?
Тело ломило не то от усталости, не то от неудобной позы для сна. Кажется, я проспала, ни разу даже не шевельнувшись. События вчерашнего дня настолько меня опустошили и вымотали, что организм попросту выключился. Даже ведьмам необходим отдых. И неизвестно, как на мне сказалось воздействие странных символов, что рисовал Адриан.
Азалии в комнате не оказалось. Видимо, пока спала, кто-то все же ее отобрал. Хотела подняться, но не нашла сил. Руки висели безжизненными плетями, голова гудела чугунным колоколом, ноги онемели. Перевернулась на бок, заскрипели накрахмаленные простыни. В углу комнаты послышался шорох:
— Проснулись, миледи, — проворковала рыжеволосая драконица и, потирая глаза, вскочила с кресла, чтобы сделать книксен. — Желаете завтра… ужин?
— Сколько я проспала?
— Сутки, арда Нойрман. Но целитель сказал, что это нормально. Велел дать вам травяной настой, как только проснетесь. Он восстанавливает силы и бодрит.
Девушка поднесла мне зеленоватую жидкость в высоком хрустальном бокале. Приятно пахнуло лимоном и мятой. Вряд ли в гнезде владыки меня отравят. Поморщилась от боли, когда садилась, опрокинула в себя напиток залпом. Приятная жидкость теплым комочком плюхнулась в желудок и, словно озорной огонек, пробежалась по телу жаркой волной. Самочувствие улучшилось, прямо сказать, моментально.