И тут меня осенило. Если владыка однажды уже применил ко мне зелье забвения, разве не мог он сделать этого повторно?
— Вот ведь… обманщик! А как расторгнуть драконий брак?
— Умереть, — без обиняков объявил дракон. — Либо дождаться смерти супруга. Но, сразу тебе скажу, проще умереть самой. Ролдхар на тот свет не собирается, и ближайшие лет пятьсот не надейся.
— Быть того не может…
— Может, может. Я знаю драконов, что живут тысячелетиями…
— Где сейчас владыка?
— На совещании. В малой переговорной. Но не советую к нему идти в такой момент.
— Абелард! — я решительно подняла голову и, обняв лицо дракона ладошками, заявила: — Мне было очень хорошо с вами тогда, в таверне. Вы замечательный дракон, очень внимательный возлюбленный, и я рада, что первым были именно вы, но…
— Любишь ты другого, — меня щелкнули по носу, а я в ответ лишь кивнула. — Завидую я ему, — дракон погладил меня по лицу и поцеловал в кончик носа. — Иди. И будь наглей, красавица. Ведовство — не самый большой недостаток для жены. Пора бы владыке это понять.
Кивнув, я подхватила юбки и стремглав бросилась к малой переговорной.
Скандал! Я устрою свой первый в жизни скандал. Внутри меня боролись такие противоречия, такие страсти, что сдерживать их больше нет возможности. Ирда Нойрман настоятельно рекомендовала сдерживать свои эмоции, но ведьмы так не поступают. Подави свои чувства — рано или поздно у тебя заболит сердце. Нет. Нужно говорить друг с другом. Всегда, обо всем. Только тот, кто пытается решить проблему, а не бежит от нее, сможет изменить свое будущее.
Как добежала до малой переговорной — даже не заметила. Стражники спешно открыли передо мной двери и, ступив в небольшой кабинет, я сделала, как учила ирда Нойрман: расправила плечи и подняла голову. Обвела внимательным взглядом помещение: от обитых красным деревом стен до дорогой лакированной мебели. Затем подарила по взгляду каждому дракону, что сейчас с удивлением на лицах замерли и глядели не то на меня, не то на владыку.
Владыку.
— Оставьте нас, господа!
Откуда только сталь в моем голосе? Или это взгляд Ролдхара, магнитом приковавший к себе, придавал мне сил? Тяжелый, яростный взгляд.
Драконы переглянулись, не решаясь подняться, но и я стояла на своем. Наконец, владыка произнес:
— Можете идти.
Я не тронулась с места, пока последний дракон не покинул помещение и двери за мной не закрылись.
— Что ты себе позволяешь? — негромко спросил владыка.
— Я? Это я себе позволяю? — подошла к длинному столу, на противоположном конце которого восседал мой дракон, и уперлась ладошками в столешницу. — Это что ты себе позволяешь? Ты обманул меня!
— Кто бы говорил об обмане, — холодно, сквозь зубы процедил он, не поднимаясь.
— Согласна. Я не рассказала тебе правду о себе, но лишь потому, что ты, ослепленный своей яростью, не хотел ничего слушать. Сколько раз я пыталась признаться. Десятки, десятки раз, Ролдхар! Но ты не был к этому готов. Ты не хотел видеть и замечать, что на самом деле мы, ведьмы, не причастны к тем злодеяниям, что нам приписывают!
Я отшатнулась от стола, когда по кабинету прокатилась волна драконьей ярости.
— Но я не о себе думала в тот момент. Моя жизнь ничего не стоит, но от твоей — зависят миллионы других! Ролдхар, мы не враги! Ведьмы вам не враги!
— У вас весьма любопытные способы это демонстрировать.
Я зарычала, подобно драконице, и ударила ладошками по столешнице.
— Как мне доказать это? Что сделать, чтобы ты перестал смотреть на меня, как на пустое место? Чтобы в твоем взгляде появилось хотя бы осуждение? Что-то, помимо всепоглощающей ярости, за которой пустота и безразличие?
— Уйди. Уйди, Анотариэль. Живи красивой жизнью, которую тебе дает статус моей жены, но больше никогда не показывайся мне на глаза.
От слов, сказанных тихо и спокойно, с безразличием в голосе, мое сердце разбилось вдребезги. Никакие мои слова не растопят лед в его сердце.
Выдохнув, я сняла с пальца кольцо владыки и положила на стол.
— По крайней мере, у меня всегда хватало смелости честно заявить о своих чувствах. Я любила тебя, Ролдхар, люблю, и всегда буду любить, несмотря на подлость, через которую ты сделал меня своей женой. Я восстановлю воспоминания, что ты стер. Они для меня ценней всего, что ты предлагаешь.
Сорвала со своей шеи сапфировое украшение, сняла браслет, серьги и даже босоножки, украшенные камнями.
— Я уйду. Из твоей жизни. Из твоего гнезда. И унесу с собой самое ценное, что у меня есть — свои воспоминания и свою любовь. Надеюсь, твоя ненависть стоит одиночества!