Повернулась, вспыхнув, как спичка. Ведьмы Борхес отличаются отменной выдержкой, но где она сейчас? Почему в моей груди клокочет непонятная эмоция, откликающаяся на беснующегося внутри Ролдхара зверя? Почему я не могу сдержать рвущихся на волю слов? Усмирить гордыню? Молчать и улыбаться, как прежде? Почему его слова бьют в самое сердце?
— То бояться, то иметь смелость! Вы не только злой дракон, но и полный противоречий дракон!
— Бояться вам нужно всего лишь одной вещи, Анотариэль — наказания. А оно может стать результатом вашей лжи или необоснованного риска. За ложь я наказываю забвением. Вечным. Непримиримым забвением. А, если решите рисковать своей жизнью, то окажетесь в моей постели.
— Вы еще и очень невоспитанный дракон! — снова отвернулась и на этот раз уже не знала, как успокоиться. — Вы мне больше нравились молчаливым и нелюдимым, когда ненавидели меня и считали недостойной вашего внимания.
— Все ошибаются. Даже драконы. Я полагал, что вы ведьма, — он вновь приблизился неслышно, коснулся моих волос. Мужчина медленно перебирал мои прядки, пропуская их между пальцами, а затем вынул из заплетенной над ухом косички василек, заставив меня повернуться. — Но, к счастью, это не так. Абелард развеял мои сомнения.
Дракон коснулся бинтов на моей руке, а внутри меня что-то медленно умирало. Я вру ему, и наказание за мою ложь — вечное забвение. Я ведьма. Я очень ведьма. Этого не изменить и не отменить, а самое главное — не хочу я этого менять. Мне нравится чувствовать мир так, как чувствую его я. Нравится, что исконная магия каждый день приводит меня туда, где во мне нуждаются. У ведьм всегда так, кажущаяся череда случайностей ведет нас от одного человека к другому, дает тех, кому мы должны помочь. Мы, словно посланы для содействия людям. Жаль, что драконы и колдуны этого не понимают. Жаль, что таких как я истребляют. Ни за что не поверю, что ведьмы исчезнувших ковенов причастны к злодеяниям, которые им приписывают. Просто не верю!
— За что вы так ненавидите ведьм?
— Они убили Раруш. Мою хранительницу, — прорычал дракон и замкнулся.
Внешне мужчина ничем не выдавал волнения, а внутри него металась первозданная мощь. Как можно жить с такой бурей в душе? Как она до сих пор не разорвала его на части?
Будущее нашего знакомства страшило: владыка все равно узнает о графе Братстоне, а тот молчать не станет и сразу откроет мою тайну; это может сделать и Абелард, и тот странный эльф; я могу привязаться к дракону, уже привязываюсь, хотя мы из разных миров и впереди нас неизбежно ждет расставание. Все это рвало меня на части, но тот рубеж, когда я еще имела возможность развернуться и уйти, уже пройден. Теперь у меня такой возможности нет. Нужно было головой думать, когда я камни на артефакт складывала. Головой, а не сердцем.
— А давайте мы просто пойдем к пекарю господину Лорису есть пироги с персиками?
Попыталась улыбнуться, хотя получилось скверно. Но именно эта фраза и эта улыбка вернула прежнюю легкость нашим отношениям. Кто бы ни придумал этот отбор, он действовал мудро. Драконы — не люди и это понимаешь, если какое-то время побудешь с ними наедине. Мне неописуемо трудно рядом с Ролдхаром. Мы друг друга не понимаем, хоть и очень стараемся. Сможем ли мы пробыть вместе до вечера или разойдемся врагами? Быть может, он и вовсе казнит меня через несколько часов? Знать я этого не могла, но душа беды не предчувствовала, потому я уже смелее подошла к арду Нойрману и повторила:
— Идемте, милорд?
— На карете? — он приподнял бровь.
— Милорд Ролдхар, — поправилась и покорно склонила голову.
— Уже начало, — улыбнулся он, подставляя мне локоть.
— Знаете, учитывая, что вы помолвлены, а я даже титула не имею и… Ваша репутация… — мои мысли путались под таким испытующим, темным взглядом. — Возможно, идти под руку не лучшая идея? Под руку ходят лишь с родственниками, невестой или очень близкими друзьями. Боюсь, что я ни к одной из этих категорий не отношусь и…
— Вы правы. Это не лучшая идея, — перебил дракон и, сжав мою ладонь, уверенно повел вперед.
— Ард Нойрман! Я не это имела в виду!
— Поцелую, — пригрозил он.
— Ролдхар! — возмутилась, но почему-то уже без страха. Да и насмешливый взгляд вовсе не пугал. Милорд мягко настаивал на своем. Возможно, что-то в этом есть? В страхе без страха, в наказании, которого боишься и желаешь одновременно…
Так мы и вышли за ворота императорского дворца — держась за руки. Несмотря на облака, тревожно сгущающиеся над столицей и обещающие в скором времени сильный дождь, брать карету не хотелось. Ведьмы — существа природы. Мы любим подолгу гулять и, думаю, в этом близки с драконами, которым дай только волю для полетов.