— Ведите, Анотариэль. Сегодня у вас уникальная возможность — руководить владыкой драконов.
— Обещаю распорядиться оказанной честью бережно и с благодарностью!
— Ничуть не сомневаюсь.
Рождение дракона
Толпа обтекала нас с двух сторон, и мы пересекали дворцовую площадь. Молча, неспешно, не привлекая ничьего внимания. Зря я боялась, что кто-то станет показывать в нас пальцем, смеяться или осуждать. Дворцовые стены настолько высоки, что мир по разные стороны от них разительно отличается. Настолько, что в это даже сложно поверить. Во дворце исключительно важно, во что ты одет, какой у тебя титул, с кем ты идешь и все ли правила этикета соблюдаются. Все только и ждут, когда ты оступишься, чтобы позлорадствовать. Здесь же, среди обычных, пусть и довольно зажиточных, даже титулованных людей, ценится совсем иное: твоя деловая репутация, душевные качества. И первое, и второе у меня безупречно. Во всяком случае, никто, кроме графа Братстона, не скажет, что Анотариэль Айнари плохой человек или работник.
— Вы любите пешие прогулки? — дракон нарушил тишину, когда с людной дворцовой площади мы свернули в тенистый скверик и брели под сенью наливающихся соком вишен.
— Очень, милорд! Это заряжает силами. К тому же, сквозь окно кареты мир не разглядеть. Когда ты идешь — весь мир перед тобой. Ты дышишь полной грудью, сам выбираешь свой путь, можешь остановить мгновенье и любоваться им. Это свобода…
Раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула аромат позднего лета. Он пьянил и восхищал!
— Как полет, — неожиданно задумался Ролдхар и остановился.
— Да. Что-то очень похожее. Будь у меня крылья, уверена, я бы любила летать.
Голову кружило от непонятного счастья, а щеки болели от улыбки, что никак не желала сходить с лица. Мне нравилось идти рядом с драконом, держать его за руку, ловить на себе заинтересованные взгляды…
— У вас есть крылья, Анотариэль. Просто пока вы этого сами не понимаете.
Он улыбнулся так трогательно и нежно, а потом сорвал бутон горечавки и аккуратно разместил в моей прическе. Там, откуда до этого василек забрал. Не смогла сдержать улыбку, заметив, что тот самый василек выглядывает из переднего кармашка его камзола. Защитный василек, с очень сильным заговором. Я рада, что не только у меня есть защита дракона, но и у него — защита ведьмы. Закончив с цветком, Ролдхар не отошел. Он стоял так близко, что я слышала биение его сердца, чувствовала кожей тяжелое дыхание, прикрыла от удовольствия глаза, когда щеки коснулись горячие пальцы, медленно очертили линию подбородка, приподняли мою голову…
Сердце пропустило удар, дыхание замерло…
— Анотариэль!!!
За спиной раздался тревожный женский крик.
Дракон зарычал:
— Это невыносимо!
— Анотариэль!!! — голос приближался.
— Только не нужно ее испепелять, госпожа Архильда сгорит. Она всего лишь орковица! — я бережно коснулась щеки дракона, покрытой аметистовой чешуей и следы оборота мгновенно впитались в кожу. Коснувшись губами моей ладони, Ролдхар отступил, позволив мне повернуться и узнать, что случилось.
— Анотариэль! — госпожа Архильда запыхалась и, пытаясь отдышаться, махала руками.
— Что случилось?
— Там Лада… Ладушка… Ох… Ай…
Должно быть, орковица заметила нас издалека и бежала, чтобы догнать. Живет она не то, чтобы далеко, но через несколько кварталов отсюда.
— Она рожает?
Лада — единственная дочь почтенной мастерицы-кружевницы госпожи Архильды. Хоть она и из орков — непочитаемых в Гардии существ — ее заслуги в деле плетения кружев шагнули далеко за пределы Астории. Поговаривают, сама кронпринцесса заказывает кружева у госпожи Архильды. Тайно, конечно. Но дыма без огня не бывает. Впрочем, насколько знаю, в последнее время дела в кружевной мастерской не очень. Муж госпожи Архильды тяжело болеет, а помощницы ее плетут не так искусно…
Орковица закивала и потянула меня за собой:
— Рожает, Василек, рожает! Вторые сутки уже как рожает! Да разродиться все не может…
— Почему вы не вызовете лекаря? — дракон, который был вынужден пойти следом — госпожа очень уверенно вела за собой — едва себя сдерживал.
— Куда там, милорд? — орковица сразу распознала в моем спутнике высокопоставленного господина. — На платного у меня даже сбережений не хватит, все на Кыхарда ушли, — и взгляд на меня такой скорбный и уставший. Увы, но ведьмы не могут отменить смертельных болезней. А орк Кыхард болел именно смертельной орочьей болезнью: черной отмерью. Тело гнило, начиная с рук. Мы могли лишь замедлить процесс, но лечебные мази и настойки обходятся не дешево. Яд синей лягушки и слезы эльфов — ингредиенты крайне редкие…