— Неправда. Я ее чувствую! Чувствую, потому и нашла тебя. Успокойся, сестра. Я помогу! Позову госпожу Венеру.
— Нет! — она удержала меня за руку и притянула к себе. — Мне остались минуты… Слушай. Слушай внимательно. Меня обманули. Меня так жестоко обманули… Он сказал, мы всегда будем вместе! Сказал, что меня раскрыли, но он остановит дракона, что идет по моим следам, и мы сбежим. Что нужно призвать талдоха в сумеречный мир, а дальше он сам все сделает… Я призвала, Василек. Я горько ошибалась! Огета, Раттана…
— Они погибли, сестра.
— Хорошо, что ты себя сберегла! Я никому о вас не рассказала. Никто не знает, Василек. Никто, только талдох знал. Талдох. Сестра наша… А мою жизнь выпили… Он легко выпивает жизнь ведьмы!
— Кто он?
Из путаных слов сестры ничего нельзя было понять. Мою руку кольнул холод алмаза, зажатого серебряной лапой дракона.
— Дракон… Передай госпоже Венере кулон… Я ведь любила его… Верила… А он оказался не он… Зеркало во дворце. Драконам нельзя…
Дайнара закашлялась, схватилась за горло, хватая воздух жалкими урывками, и я поняла, что больше она ничего сказать уже не сможет. Дух исходит из ее тела. Все, что мне оставалось — помочь проводить ведьму в последний путь. Ее фамильяр — сойка — последний раз тревожно крикнула и камнем упала на подоконник кверху лапками.
Ритуал занял пятнадцать минут. Никогда прежде мне не доводилось сопровождать за грань душу сестры. Это ужасно. Это отвратительно. Это кошмарно! Видеть бездыханное тело, в которое ты, несмотря на все свои силы и знания, не можешь вдохнуть жизнь, видеть и понимать, что ничего изменить уже нельзя — дико. Глядя на бледное расслабленное лицо Дайнары, я как никогда поняла и милорда Ролдхара, и милорда Абеларда. Человеческая жизнь — миг, хрупкий цветок, сломать который ничего не стоит…
В карету я садилась в тяжелом молчании, краем глаза заметив, что цветки мальвы окрасились пурпурно-красным цветом — это значит, что душа ведьмы покинула этот мир и ушла за грань. Самое опасное, если ведьма станет неприкаянкой, будет метаться в среднем мире или застрянет в сумеречном. Великие скорби и беды ждут как саму душу, так и людей, которые столкнутся с ней… Но я все сделала правильно. Только слезы, почему-то, все равно текли.
Сейчас я была рада укрыться в карете, чтобы никто посторонний не видел, как мне плохо. И милорду Абеларду, прижимающему к себе, тоже рада была. Он не спрашивал ни о чем, просто гладил по голове, прижавшись губами к моей макушке. Мы молчали до самого замка, а потом еще долго сидели в карете. Выходить из нее не хотелось, но я понимала, что это необходимо.
— Что это у тебя? — наконец дракон задал вопрос, заметив в моих ладонях серебристую цепочку. Я и забыла уже о подвеске, что дала Дайнара. Раскрыла ладонь, демонстрируя зажатый в ней камень. — Слеза первородного дракона. Очень редкий артефакт. Снимает любые иллюзии.
— Это передала Дайнара. Сказала, что из нее выпили жизнь. Такое только колдунам под силу.
— Не только. Это под силу сапфировым драконам, душа моя. И иллюзии — их конек.
— Значит, наш злодей — кто-то из сапфировых драконов?
Абелард напряженно улыбнулся и не стал отвечать. Знает. Если и не знает, то, как минимум, предполагает.
— А давай ты наденешь этот амулет и поносишь какое-то время. На всякий случай.
— А они не будут конфликтовать? Столько защиты…
— Исключительно магия драконов. Надевай, лепесток.
Абелард помог застегнуть замочек и выбраться из кареты, довел меня до комнаты. Мне следовало прийти себя прежде, чем отправиться к леди Гленде. Проводы сестры за грань — не то событие, от которого запросто оправишься.
— Выпей мятного чаю или что вы там, девушки, делаете, чтобы привести чувства в порядок.
Дракон, видя мое состояние, даже от привычных шуток отказался.
— Мне просто нужно побыть одной. Возможно, прогуляться. Знаю, сегодня наш с вами день, но…
— В этом и суть испытаний. Дракон и хранитель должны доверять друг другу и помогать в делах. Сейчас мне нужно отлучиться, проверить кое-что. Но я скоро вернусь. Обещай, что без меня ты к леди Гленде не пойдешь.
— Даю вам слово.
— Вот и отлично.
Он поцеловал мою ладонь и уже хотел уйти, но я вспомнила еще кое-что важное.
— Милорд! Дайнара сказала что-то о зеркале во дворце. Что драконам нельзя… Что нельзя — сказать не успела.
— Зеркале? — мужчина задумался. — Если будут какие-то идеи на этот счет…
— Обязательно.
Абелард кивнул и куда-то стремительно унесся. Крупицы информации, что я смогла узнать от сестры, вероятно, сложили для него какую-то картинку. Ведь верховный главнокомандующий, без сомнений, знает куда больше, чем обычная Борхес пятого круга. Одно радует — какое-то время мои сестры вне опасности. Лишь талдох знал нас. А за себя не боюсь. Защиты на мне столько, что в пору другим меня бояться. Отскочит ведь ненароком!