— Вы же понимаете, — кровь отхлынула от лица, а голос куда-то делся. Вместо него лишь шепот. — Мне нужна защита от других драконов…
— Защита Абеларда? — прорычал Ролдхар. Мне до зуда захотелось коснуться его лица, чтобы стереть гнев зверя, но… Теперь это удел леди Руаны или другой аэлиты.
— Вы, к сожалению, мое доверие утратили, — я отмерла, положила на диван аккуратно свернутое платье, сверху — амулет владыки. Пирог положила на стол. — Персиковый. От господина Лориса. Мы так и не попробовали его вчера.
Владыка оказался совсем близко. Бесшумно. Накрыл мою ладонь, касающуюся стола, своей, а второй приподнял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Милорд, — прошептала, закрыв глаза и страшась того, что может последовать за этим жестом. — Мне не изменить и не отменить того, с чем вы не в силах смириться. Да, я всего лишь человек. И не стыжусь этого. Да, в моей жизни был другой мужчина. И этим фактом я не горжусь. И не нужно этого делать! — распахнула глаза.
— Делать что?
— Ваш зверь на меня сейчас смотрит так, что сердце разрывается. Не нужно, милорд Ролдхар.
Сказала, а сама язык прикусила, глядя на улыбку владыки. Ард Нойрман! Отныне я должна обращаться к нему только так, но язык не поворачивается!
— Вы меня обманули, желали сделать безвольной куклой, лишить свободы… А ваше поведение в гнезде!
Он напрягся, а дракон вспыхнул, словно спичка. Коснулась груди владыки, заставляя зверя присмиреть, провела кончиками пальцев по вискам и чешуйки бесследно исчезли.
— Я все помню. Все. И то, что вы заставили меня забыть — тоже.
Боль, неверие, ужас… Эмоции дракона захлестнули меня с головой. Я едва не задохнулась от них. Но внешне ард Нойрман ничем свое волнение не выдал. Он великолепно контролировал зверя. Сейчас мне не в чем было его упрекнуть. Разве лишь в том, что стоял слишком близко и касался очень нежно, но в этом я виновата. Следовало отойти самой.
— Я не смог обуздать зверя, Анотариэль. Он вырвался на свободу.
— Понимаю. И не виню вас за это, — потянулась за трогательной лаской, когда милорд нежно погладил меня по щеке.
— Но ты злишься. И все равно принимаешь покровительство другого мужчины!
Каких сил ему стоило говорить спокойно! Я чувствовала, каждой своей клеточкой чувствовала, что будь в этой комнате Абелард, в ней бы искрило.
— Принимаю. Потому что не смогу стать для вас хорошей хранительницей.
— Убеди меня, — прорычал дракон, вжимая меня в себя, буквально душа в объятиях.
— Я человек.
— И с этим мы уже смирились.
— Я… Женщина.
— Смиримся и с этим. После того, как назовешь имя этого смертника…
— Милорд!
— Я уничтожу его, Анотариэль…
Вот это уже зверь. Ролдхара не было.
— Вот об этом я и говорю! Вы теряете контроль из-за меня. И вам нужна моя свобода, а это все, что у меня есть. Я не смогу проститься с ней. Никогда не смогу… Леди Руана, она…
— Годится для ночи или двух. Не больше, — прошептал он, касаясь губами нежной кожи на виске.
— Дайте ей шанс, — прошептала, сквозь слезы. Ну нельзя же быть таким! Зачем все усложнять? — Я видела ваш свет, милорд. Не отрекайтесь от него. Добро худо всегда переможет! И я прощаю вас. От всего сердца прощаю.
— Анотариэль, — прошептал владыка, накрывая губами мои дрожащие губы.
Да я вся сейчас дрожала, как пламя на ветру. Горела и дрожала, желая подарить милорду всю себя и одновременно бежать от него, как можно дальше. Дракону требуется спокойствие, сила и постоянство. Я не смогу их дать. Не смогу. Это лишь вопрос времени, как скоро в моем присутствии милорд простится с человеческой ипостасью.
Я должна была его оттолкнуть. Должна была! Но лишь сильнее прижалась, когда поцелуй стал настоящим, яростным, но при этом очень нежным. Наши языки коснулись друг друга, и по венам разлился огонь. Таких поцелуев я не знала прежде и сейчас сходила с ума от незнакомых и сильных эмоций. У меня кружилась голова, а внутри все тугим узлом завязалось. Чтобы не упасть, я обхватила руками сильные плечи владыки, хотя он крепко держал меня в объятиях, прижимал к себе так страстно и сильно, что я едва дышала. Но и этого казалось мало…
Не было в этом поцелуе той первобытной ярости, с которой на меня накинулся дракон в гнезде, но целовал владыка жадно и пылко, рождая во мне постыдную слабость тела. Заставляя желать большего, чувствовать так остро, как никогда прежде. Каждый выдох, опаляющий кожу огнем, каждый удар его сердца, как своего собственного, каждое касание почти раскаленных пальцев… Мою кожу обжигало даже сквозь тонкий ситец, словно я обнажена.