Вампиры разговаривали о немногом. Их занимали в основном собственные дела, а дела у них были уже не так велики, как раньше. Оглядываясь в поисках Горрона де Донталя, который еще не появился, Филипп присел туда, куда указал церемониймейстер, – посередине стола – и прислушался.
– У меня идет все прекрасно, – хвастался один, попивая из кубка кровь.
– Юг не трогает тебя?! – удивлялся другой.
– Совсем нет! Я заключил выгодный договор с несколькими приближенными к королевскому двору, – вампир блеснул клыками. Впрочем, получилось у него слишком наигранно. Хотя некоторых ему и удалось убедить в том, что у него все замечательно.
– Может, рано или поздно мы узнаем, кому они передали дары Джазелонна и Тирготта? – шепнул граф Мелинай, слыша этот разговор из-за своего стола.
– Ты еще на что-то надеешься, Мелинай? – спросил барон Теорат Черный. – Никто не вернет нам дары. А после того, что случилось с тобой, ты бы лучше о нашей безопасности подумал. Не ровен час – придут и за нами.
Красавица Асска на другом конце стола, услышав это, торопливо вскинула руку с наполненным рубиновой кровью кубком.
– Выпьем за великий клан! – прощебетала она. – Долговечности нашему клану и моим отцу и матери!
– За клан! – поддержали все.
Теорат промолчал и понимающе переглянулся со своим другом Шауни. Они так и не испили из кубков. В это время один из гостей, который расслышал ранее сказанные слова, вдруг поднялся и, подойдя, негромко обратился к Теорату:
– Прошу простить, а что произошло с графом Мелинаем?
– Бывшим графом, – уточнил Теорат.
– Давайте не будем об этом, – натянуто улыбнулся Мелинай, уже сожалея, что задал вопрос. – На празднике принято веселиться, а не обсуждать разного рода личные неприятности, которые никого не касаются.
– Так уж и не касаются. – И барон закончил: – Раз на меня так пристально смотрит наша прекрасная Асска, то придержу эту недавнюю историю при себе. Слишком она непраздничная. А вот, кстати, и главный любитель празднеств. Наш герой и спаситель.
И Теорат обратил свой непроницаемо-темный, как у коршуна, взор к показавшемуся из-за угла пышно разодетому Горрону де Донталю. Филипп тоже увидел его, поднялся из-за стола и пошел навстречу.
– Филипп! Кого я вижу, дружище? – улыбнулся Горрон графу.
Два родственника обнялись.
– Рад видеть вас, друг мой, – Филипп был серьезен и не поддался харизматичной улыбке герцога. – Вы, как всегда, одеты по моде: пурпур с золотом. И, как всегда, ваши глаза горят огнем молодости, как у юноши, который только вступает в жизнь.
– Я предпочитаю оставаться таким всегда. Это мой выбор, который будет со мной до конца! – Горрон рассмеялся. – А ты, как всегда, одет по старинке, в зеленое сукно. Ты ждал меня раньше? Прости, наш глава попросил меня съездить в Глеофию по его делам, которые он не доверяет даже своим вампирам, так что пришлось задержаться. Но я сделал все, чтобы прибыть сюда поскорее!
Как правильно подметил граф, Горрон был одет не по-северному, а, скорее, на южный манер. Он носил узкие шаровары, а сверху пурпурно-золотой табард из дорогого сукна. Свою голову он покрыл шапероном, накрученным по типу тюрбана. Обаятельно всем раскланявшись, дескать, от его появления праздник станет интереснее и жарче, Горрон де Донталь ненадолго покинул зал вместе с Филиппом.
Они отошли недалеко от зала и устроились в алькове, чтобы иметь возможность пообщаться без лишних ушей.
– Ну что, как тебе твой преемник? – спросил в нетерпении бывший герцог, как только присел на каменную скамью ниши.
– Нас не познакомили.
– Как?! – не поверил Горрон. – Ты даже не знаешь, кому передашь дар?
– Узнаю во время обряда, – граф нахмурился. – Но вы сами в письме упоминали о военачальнике Галлении. Это же он?
– О нет… Все понятно… – И Горрон со вздохом добавил: – Ты не представляешь, сколько сил я потратил, чтобы преемником выбрали именно его! Галлений был военачальником Сциуфского княжества с 2155 по 2193 год. Только его усилиями в эти земли долгое время не мог зайти враг. Но Галления оклеветали при дворе. Сам же князь и приказал ему пойти прочь, куда глаза глядят. Ну а теперь Сциуфское княжество горит и в скором времени будет подмято под Глеофскую империю… – И он заметил поучительным тоном: – У одних добродетелей одни недруги, правда?