Эх, эта каменная изгородь, надо было давно ее снести, но он так и не смог этого сделать. А лишь поставил перед нею забор, который густо оброс вьюнком.
— Папа — в кухню зашел Алекс — Ты опять не спал все ночь? — Алекс посмотрел на стол, пепельница полная окурков, стопки бумаг, карта, отчеты, кружка с холодным кофе. Смирнов стоял, облокотившись на окно. Как же он постарел. Алекс помнил, как пять лет назад чуть его не потерял. Тогда умерла Лиза. Смирнов оставил его у своих родственников, а сам ушел в запой. Вся боль, что была скрыта внутри него, вырвалась наружу и обрушилась на него всей своей силой. Алекс помнил, как однажды ночью его разбудили какие-то голоса. Как он спустился вниз и увидел его, пьяного, грязного, мокрого. Он ели стоял на ногах и требовал, чтобы ему вернули сына. Как его выгоняли из дома, а Алекс подбежал к нему и обнял его. От Смирнова пахло канализацией, но Алекс не подал ни виду. Они проговорили всю ночь. Смирнов пообещал больше никогда не пить, и сдержал свое слово.
Смирнов посмотрел на Алекса, как же он вырос. Он выглядел старше своих лет, у него была кожа цвета слоновой кости, он никогда не загорал, казалось, что солнце его вообще не замечает. Черные, густые волосы, невероятно синие глаза. Когда в них смотришь, казалось, что смотришь в глубокую океанскую бездну. У него было спортивное телосложение, хотя он никогда не качался. Алекс непринужденно облокотился на дверной косяк и улыбнулся отцу. Ох, уж эта его улыбка, она всегда и всех вокруг подчиняла ему. Даже если он нашалит, стоит ему улыбнуться, как все вокруг сразу забывают обо всех его проказах.
— Доброе утро, Алекс! Я тут проверял бумаги и кое, что нашел. Знаешь, тяжело со всем этим разобраться, ведь ее тело и все документы похитили из морга. Хорошо, что я успел сделать копии. Надо будет съездить в архив, кое-что проверить. А сейчас, как насчет завтрака? — Смирнов посмотрел на Алекса и улыбнулся ему.
— Нет, определенно нет. Я еще наш вчерашний ужин не переварил. Пап, надо прекращать питаться фаст-фудом, а то скоро будем колобками — и он рассмеялся, показывая, как бы, он переваливался с ноги на ногу. — Может, стоит прекратить расследование? Ведь это еще одна очередная, бессонная ночь. Ты себя погубишь. Ты уже на пенсии, насладись заслуженным отдыхом.