Девушка хныкала у себя под плащом никак не отреагировав на эльфа.
— Луна! Воду! — повысив голос до крика, он накричал на девушку.
— Д-да... С-с-сей-час... — хныкая себе под нос, Дроу, ведомая страхом, вылезла из-под плаща с флягой, полной воды, и подбежала к Хайэро, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом. — В-вот...
— Отлично... — в тот же миг Хай выдернул стрелу с кусочком плоти барда на заострённом наконечнике. Открыв зубами флягу, эльф заливает рану потоками воды, придерживая Аттена, что медленно терял сознание.
— Мама... Как больно, как больно... Агх... — В глазах барда мерцали вспышки, то затухая, то вспыхивая с новой силой. Тело медленно погружалось в холод, заставляя Аттена непроизвольного вздрагивать от каждого касания.
— Мда... Определено это яд. Я могу потратить свою магию, но тогда я более не смогу её использовать сегодня... — закончив говорить, не дожидаясь ответа Аттена, эльф хлопнул в ладоши. — Всё. Теперь перевязать бы...
— У-у ме-ня есть... — вытирая слёзы и сопли рукавом своего снаряжения, сказала Луна. — В-вот... — из-под плаща появляется что-то наподобие платка, но красного цвета и кажется золотой вышивкой по краям.
Хайэро бесцеремонно забирает платок из рук Луны, начав перевязывать рану Аттена, что уже обмяк на плече эльфа...
«Было больно. Даже шрам остался. Моя красота была испорчена из-за одной случайности и моей не осмотрительности... Но хорошо, что со мной был Хай. Он спас меня... Пока моё сознание витало в пустоте, мои друзья разбили лагерь, прямо на холме.»
Смеркалось. Солнце медленно заходило за горизонт, а Гора так и не было видно. Орк убежал за гоблинами несколько часов назад и так до сих пор не вернулся. Хайэро пытался пойти по его следам, но те просто в один момент исчезали. Смирившись с потерей одного из отряда, эльф вернулся во временный лагерь.
Луна соорудила небольшое укрытие с помощью крепких палок и своего плаща, чтобы укрыться от солнца или дождя. Дроу расчёсывала рыжие волосы Аттена, что спал на её коленях. Иногда что-то вызывало в ней воспоминания, и девушка вновь начинала плакать, лишь сильнее расчёсывая человека.
Найдя в себе остатки маны, Хайэро создаёт тёплый магический костёр, возле которого и восседает. Еды хватит ещё на пару дней, но лучше, конечно, скоро озаботиться о её добыче. Услышав очередное всхлипывание, доносящиеся от Луны, Хайэро не выдержал.
— Такая молодая душа, а уже такая печальная. Знаю, что у вас, Дроу, судьба не лёгкая из-за отвернувшихся от вас Богов, но... — Хайэро вглядывался в лицо молодой эльфийки. — Впрочем... Я могу забрать твою печаль, если ты позволишь, конечно.
— Забрать? А... А вы можете это сделать, господин Хайэро? — вытерев слёзы, девушка с расширенными от удивления глазами посмотрела на старшего эльфа.
— Конечно. Мне уже стукнул 326 год, к сведенью. Я повидал многое и многому научился, пока прибывал во Вратах Балдура, — Хайэро слегка улыбнулся. — Но мы должны войти в Транс, я смогу получить доступ к твоим воспоминаниям. Дальше будет дело техники. Воспоминания, конечно, у тебя останутся, но более ты не будешь испытывать от них боли.
— Это было бы прекрасно, господин Хайэро! Я буду вам благодарна, — девушка вновь расплакалась, но уже от радости. — Но... Целых четыре часа в такой глуши без охраны...
— Я понимаю, дитя. А потому дождёмся, когда Аттен проснётся, а Гор вернётся... — Хайэро, отвернувшись от Луны, перевёл свой взгляд на магический костёр, чьи языки огня были словно настоящими, даже был звук потрескивания поленьев. — Заставила же меня жизнь вновь сойтись с кем-то.
Глава 3. Нечто в небе
«Знаешь каково это витать во тьме? Я вот знаю. Ощущение весьма... Интересное. Но вот оно закончилось... Я стоял посреди кем-то протоптанной дороги, совсем без памяти о том, как я оказался здесь. Вдруг мимо меня, по левое плечо прошёл странник...»
Аттен осознаёт себя посреди тропы. Недавние следы ботинок и погнувшейся травы говорят о том, что кто-то был здесь немногим раньше барда. Осмотревшись, он пришёл в одновременную эйфорию и ужасающие осознание. Вокруг было абсолютно ровное поле с засаженными кем-то колосьями золотой пшеницы до самого горизонта. На небе не было ни одного облачка, оно было ярко-бирюзового оттенка и отдавало эфемерным спокойствием. Солнца или луны не было. Абсолютно пустое небо начало странно давить на глаза Аттена, из-за чего ему сквозь боль пришлось опустить голову.