Вдруг, сквозь накрывшую меня панику, пробился знакомый аромат пряностей. Ксандр! Он где-то рядом! Я хотела закричать и позвать друга, но почему-то не осмелилась этого сделать. Пугающая тишина вокруг давила на меня. Я доверилась своему нюху, и пошла туда, где, как мне показалось, запах становился сильнее.
Он вывел меня на прогалину, где земля была не черной, а пепельно-серой, и не было ни единого кустика травы, ни клочка мха. Только посередине, на причудливо изогнутом тонком бордовом стебле висел огромный золотой цветок, похожий на пушистый шар из лепестков. Я не удержалась и подошла ближе к этой красоте. Он завораживал и гипнотизировал – лепестки дрожали, отчего казалось, что золото переливается, а сам цветок течет, и сейчас упадет на землю. И именно он был источником этого дурманящего запаха специй. Я приблизилась, причем мне показалось, что золото стало еще ярче. Тогда я не удержалась и взяла его в руки.
Бутон задрожал, лепестки зашевелились, а потом… Растаяли, стекли как воск оплавившейся свечи мне прямо в ладони, обжигая, и, как мне показалось, прожигая их насквозь. Я закричала, а потом упала на серый пепел и потеряла сознание.
***
Я проснулась, когда солнце уже село, и в воздухе разлилась вечерняя прохлада. Рядом никого не было, а я не могла понять, как я очутилась на своей любимой полянке, недалеко от озера. Помнила только, что мы играли с мальчишками, а потом – все. Видимо я спряталась и уснула? Отвратительное состояние. По телу разливалась боль, словно я без передышки пробежала весь лес, но я ничего такого не помнила. Однако пора уже возвращаться домой, иначе мама будет волноваться. Она не любит, когда я задерживаюсь допоздна. Размяв ноги, я быстрым шагом направилась в сторону деревни, решив срезать путь через сопку – так будет быстрее.
Ребят в тот день я так и не увидела, а во время нашей следующей встречи они рассказали, что не смогли меня найти. Когда я рассказала им, что все это время тихо - мирно спала на поляне, они надо мной посмеялись и велели не становиться похожей на старуху.
А еще я отметила, что теперь больше не чувствовала запах пряностей от Ксандра. Что бы это ни значило.
Глава 2
С того лета незаметно пролетело еще несколько. Все шло своим чередом, сезоны сменяли друг друга, наша деревенька мирно существовала, каждый занимался своим делом. Я по-прежнему помогала родителям, присматривала за младшими братьями и потихоньку продолжала учиться. Читать меня выучил папа лет в шесть, хотя мама и была против, говорила, что эта дурь ученая девке не нужна. Но папа отмахнулся и сделал по-своему, и с тех пор периодически покупал мне книжки на ярмарках, которые я заучивала, едва ли не наизусть.
А еще за это время я выросла и, как сказала мама и ее подруги, «расцвела». А когда такое говорят про девушку в наших краях, это значит только одно – ее пора отдавать замуж, куда мне точно не хотелось. Несколько моих знакомых девушек уже вышли замуж – наши деревни отыграли шумные свадьбы. И через некоторое время их было не узнать – из цветущих, пышнотелых красавиц с румяными и счастливыми лицами, они превратились в грустных женщин, с потухшими глазами, покорно подчиняющихся своим недалеким мужьям. Не такого я для себя хотела. Да и папа, пока, был против, что несколько ограничивало маму в ее назойливых попытках сосватать меня какому-нибудь очередному усатому детине.
С Ксандром и Хантом мы теперь практически не встречались, потому что жили в разных деревнях. А мне, в моем возрасте, по мнению мамы и соседских кумушек, было уже неприлично шататься по лесам с парнями, потому что «мало ли чем вы там занимаетесь и как мы потом тебя замуж выдадим». Мне на их мнение было чихать с высокой колокольни, но вот маме нет. Так что приходилось себя вести как положено, а с друзьями встречаться украдкой.
- Искра, пора приниматься за дело. Отдохнули и хватит, - раздался у меня над ухом зычный голос отца.
- Хорошо, папа.
Мы сидели под раскидистым деревом, пережидая полуденный зной и отдыхая после покоса пшеницы. Лето выдалось жаркое, и если ее не убрать сейчас, то золотистые колосья выжжет неумолимое солнце. Поэтому вся деревня, и стар и мал, трудились на своих полях.