- А где Филипп? - забеспокоился Ричард. - Его хоть она не стала обвинять? Почему он не с вами?..
- Да не беспокойся ты, все с ним в порядке. Он, кажется, лучше всех разобрался, как нужно с ней разговаривать. Прикинулся пай-мальчиком и так ее разжалобил рассказами о своей жизни у лорда Освальда, что она его даже попрекать не стала...
- Ну, там ведь и правда было, от чего разжалобиться.
- Так я разве спорю?.. Не об этом речь. Просто надо было видеть, как он это делает. Понял, видимо, что тут одно из двух - или Эмилия начнёт его жалеть, или она его на месте в порошок сотрёт за то, что ты втянул семью в такой скандал. Вот и прикинулся бедным сироткой... Глаза долу, вид несчастный-разнесчастный, и через каждое слово - сожаления о том, как он тебя подвёл. Даже тётушка Эмилия размякла.
- А что он тогда с вами не приехал?
- Мы его звали, но он застеснялся. Мол, кто я такой... и Ригеля будет не с кем оставить... Можно подумать, Ригель без него не обойдется!
Последние слова Алисон заставили Ричарда заподозрить, что Филипп вовсе не притворялся и не ломал комедию перед леди Эмилией. Скорее всего, ему и впрямь было очень неловко перед семьёй Ричарда за то, что из-за него близкий и любимый ими человек сперва навлек на себя кучу несправедливых обвинений, а теперь и вовсе собирается драться с Гильомом. Вряд ли Филипп так уж ясно представлял, насколько Орси превосходит Ричарда, как фехтовальщик - хоть он и наблюдал их первый поединок, но он слишком плохо разбирался в этом деле, чтобы понять то, что было бы с первого взгляда очевидно знатоку. Но он не мог не понимать, что бой с Гильомом - в любом случае дело серьезное, и что Ричард рискует ради него своей жизнью.
Силуэт знакомого замка на холме был отчетливо виден с дороги, и Ричард, не утерпев, послал коня в галоп.
Леди Эмилия встретила Ричарда в полуофициальном стиле, который, наверное, в ее глазах являлся компромиссом между представлениями тетушки о том, как следует приветствовать хозяина поместья, возвратившегося после долгого отсутствия – и радостью за чудом уцелевшего племянника. Она произнесла несколько чопорных приветствий, но потом все же поцеловала его в щеку – правда, почти не коснувшись скулы Ричарда губами. Тем не менее, это, наверное, была самая теплая их встреча за все время, которое он прожил с леди Эмилией, и Ричард сделал вывод, что она и правда рада его возвращению. Или, во всяком случае, тому, что он не опозорил их семью… Ричард быстро прижал к губам костяшки тетиных пальцев, а потом, разделавшись, наконец, с официальной частью встречи, начал обнимать собравшихся во дворе домочадцев – Гидеона, Дика, Марджори… Остальные его домашние, в отличие от тетушки Эмилии, не собирались связывать себя официальным этикетом. Повариха Анна с няней Катериной без стеснения расцеловали его в обе щеки, и Ричард ответил тем же. Объятий, хлопаний по плечам и дружеских рукопожатий было столько, словно он отсутствовал не пару-тройку месяцев, а пару лет.
Филиппа Ричард отыскал глазами еще в тот момент, когда здоровался с леди Эмилией – хотел удостовериться, что с ним все в порядке. Тот пришел встречать его вместе со всеми остальными, но, когда прочие домочадцы окружили Ричарда плотным кольцом, остался скромно стоять у окружающей внутренний двор стены, глядя на все происходящее со стороны – с недоумением и чем-то вроде зависти. Ричард подумал, что лорд Освальд вряд ли стал бы обниматься с кем-то из своих людей, даже если он знал их по двадцать или тридцать лет. Да и его прислуга вряд ли захотела бы приветствовать владельца замка таким способом. Скорее уж, они бы втайне огорчились его возвращению. Ричард в последний раз похлопал Дика по плечу и решительно протиснулся через толпу своих людей.
- А ты чего стоишь, как бедный родственник? - спросил он у примостившегося в уголке Филиппа, и, не дожидаясь, пока тот что-то ответит, крепко обнял и его тоже. Филипп только удивленно пискнул – то ли от неожиданности, то ли рыцарь сгоряча и вправду слишком сильно стиснул ему ребра.
- …Ну, ты как? Устраиваешься мало-помалу? – спросил Ричард. – Тебя тут без меня не обижали?
Филипп увязался вслед за рыцарем в конюшню – расседлывать и чистить Турна, прежде чем оставить его на попечение замковых конюхов. Парень казался Ричарду слишком притихшим, особенно по контрасту с тем, как он много и охотно он болтал, пока они жили на пустошах. То ли он просто не успел еще привыкнуть к здешней жизни, кардинально отличающейся от всего, к чему Филипп привык у сэра Освальда, то ли его и правда что-то беспокоило. Конечно, Олаф, Гидеон и прочие его домашние - люди отнюдь не злые, но вдруг кто-то из них оказался не способен простить чужаку того, что он втравил их молодого лорда в неприятности...