Ричард надеялся на то, что до отвала наевшийся Ригель будет настроен благодушно, и одновременно с тем боялся, что он испугается при виде незнакомцев и, занервничав, может случайно напугать гостей. Но в результате ни одно из его ожиданий не сбылось. Ригель повел себя необъяснимо. От короля и сенешаля Роберта он попятился, а на Гильома даже зашипел. Зато дракон явно не имел ничего против королевы Эйслин. Когда Ричард подвел ее к Ригелю, тот заинтересованно втянул ноздрями воздух, подошел поближе, а потом и вовсе ткнулся носом в ее платье и довольно заурчал. Такое же явное предпочтение он оказал и остальным придворным дамам. В итоге спутницы королевы, совершенно перестав бояться Ригеля, столпились вокруг него, наперебой лаская Ригеля и восхищаясь его красотой, а молодой дракон поджал под себя лапы, лег на припорошенную снегом жухлую траву и, жмурясь от удовольствия, позволял называть себя "умницей" и "прелестью" и гладить свою горячую чешую.
Мужчинам оставалось только наблюдать это внезапное братание со стороны, поскольку их присутствие дракона явно напрягало.
- Я смотрю, ваш дракон - отъявленный дамский угодник. К дамам он ластится, а нас не удостаивает своего внимания, - со смехом сказал король. Ричарду сделалось неловко. Хорошо еще, что его гости были слишком хорошо воспитаны, чтобы цитировать расхожие легенды о драконах, похищавших девушек…
- Его можно понять. Женщины - общество гораздо более приятное, - галантно сказал молодой сэр Ланселот.
- Очевидно, нет. Вы сами видите, что леди Клеменс он не удостаивает своего внимания, - сухо сказал Гильом. - Может быть, все дело в одежде? Вдруг драконам нравятся более нежные цвета...
- Духи! - внезапно озарило Ричарда. - Ригель, благодаря Филиппу, пристрастился к сладостям. Он обожает нашу повариху Анну, потому что от ее одежды всегда пахнет его любимыми медовыми коврижками. А у дам сладкие духи...
Эдвард и остальные гости оживились.
- Интересная теория. На кухне ещё есть пирожные?.. - спросил король. - Я тоже хочу попытаться подружиться с вашим Ригелем.
- Конечно, - согласился Ричард. И кивнул оруженосцу - Филипп, сбегай за пирожными...
Филипп кивнул – и сломя голову умчался в замок. После того, как он вернулся, притащив с собой целый поднос с пирожными, дело пошло на лад. Ригель явно считал, что после съеденного на охоте мяса ему полагается десерт, и охотно позволил Эдварду и его спутникам купить свое внимание в обмен на сладости. В стороне от этой идиллии остался только сэр Гильом, считавший подкуп ниже своего достоинства. Ричард расслабился. Было похоже, что особенных проблем присутствие гостей не вызовет.
Вечером все обитатели замка – и хозяева, и гости из столицы, и соседи сэра Эйсли, не желавшие пропустить визит короля – собрались за накрытыми столами в Большом зале. Ричард рассчитывал посадить во главе стола для наиболее высокопоставленных гостей короля с королевой, но Эдвард не согласился, заявив, что он и так вынужден сидеть во главе стола на любом праздничном пиру в столице, а здесь, в замке Эйсли, эта честь принадлежит хозяину. В результате порядок гостей пришлось спешно менять. Справа от Ричарда сел сам король, а слева – королева. Рядом с королем села леди Эмилия, рядом с королевой – сэр Роджер, и так далее, так что в итоге Ричард с Невиллом и Алисон впервые оказались на разных концах стола. Но, не считая этого, застолье удалось на славу – Эмилия в своих предпраздничных заботах превзошла саму себя, и Большой зал, освещенный каким-то немыслимым количеством свечей, имел разом торжественный и удивительно уютный вид, а блюда на столе были поистине великолепными. До времени, когда прилично было начать танцы, было еще далеко, но Алисон принесла арфу и исполнила пару прекрасных рыцарских баллад, заслужив такое бурное одобрение собравшихся, что сэр Роджер чуть не прослезился от гордости за свою дочь.
После ее успеха король неожиданно обратился к Орси :
- Может быть, вы, Гильом, тоже нам что-нибудь споете?..
- Ваше величество, я ведь не менестрель, - с плохо скрываемой досадой ответил Железная рука.
Но просьбу короля горячо поддержали королева Эйслин и другие дамы, утверждающие, что без такого замечательного исполнителя, как сэр Гильом, праздник будет вполовину не так хорош. Ричард слушал эти комплименты с плохо скрытым удивлением, не понимая, как к ним относиться – то ли как к простому проявлению придворной куртуазности, то ли как к выражению искренних чувств. У Ричарда никак не получалось представить себе сэра Гильома в роли менестреля, но, в конце концов, Железная рука был человеком необыкновенным и полным сюрпризов.