- Скажите, сэр Гильом, вас не волнует, что ваш родственник, лорд Освальд, такой не... - Ричард хотел сказать "негодяй", но в самую последнюю секунду передумал, не желая оскорблять Гильома. - Такой недостойный человек?
Железная Рука долго молчал. Ричард уже решил, что рыцарь снова пошлет его к черту, но вместо этого Гильом сказал :
- Со мной он всегда вел себя достойно. А об остальном я как-то не задумывался.
- А может, стоило? - серьёзно спросил Ричард.
- Может быть, и стоило... Ладно, хватит болтать! Деритесь, Эйсли. Вы вроде бы собирались мне что-то доказывать…
Ричард молча взял меч, решив не говорить Гильому, что самое главное он ему уже доказал. Железная Рука, скорее всего, тоже это понимал, а лишний раз дразнить Орси не стоило. В особенности перед новой схваткой.
Гильом, судя по всему, даже после бессонной ночи был способен фехтовать хоть до полудня, но Ричард довольно скоро ощутил, что ноги у него гудят после вчерашних танцев, а движения становятся все более неточными и вялыми. Он уже был готов, махнув рукой на гордость, предложить противнику отложить бой и пойти завтракать, но тут, по счастью, подвернулся более приличный повод сделать передышку – Ричард притворился, что его заинтриговало появление на опушке леса всадника, в котором он издали опознал графа Мердока на его сером жеребце.
Увидев, что его противник – а если по правде, то, скорее, ученик – отвлекся, Гильом вежливо опустил меч.
Всадник стремительно гнал коня к замку, а Ричард с притворным интересом наблюдал за ним и пытался как можно незаметнее перевести дыхание. Сэр Роберт, судя по всему, тоже был ранней пташкой, и вместо того, чтобы проспать до завтрака, забрал с конюшни своего коня и отправился на прогулку. Ричард втайне позавидовал ему. Галопом скакать по лесу, стряхивая с ветвей у дороги облака мельчайшей снежной пыли, было, уж конечно, куда более приятно, чем драться с Орси.
- А вы и вправду наблюдательны, - внезапно обронил Гильом с оттенком удивления. – Я еще никогда не видел сэра Роберта настолько взбудораженным. Но я поклялся бы, что угадать это по ходу его лошади способен только тот, кто знает графа Мердока так же давно, как я…
Ричард счел за лучшее промолчать. Впрочем, когда Роберт подъехал ближе, Эйсли убедился в том, что он и вправду был чем-то взволнован. Смуглое, худощавое лицо Роберта было таким же невыразительным, как в любое другое время, но на дне темных глаз горели лихорадочные огоньки.
- Доброе утро, господа! – приветствовал он Ричарда с Гильомом. – Как вы считаете, Их Величества уже встали? У меня есть для них совершенно потрясающая новость.
- В самом деле?.. – в голосе Гильома зазвучало любопытство. – Я не помню, в связи с чем последний раз слышал от вас слово «потрясающе», но, кажется, мне тогда было лет семнадцать. Так что новость, судя по всему, и в самом деле необыкновенная.
Граф Мердок чуть заметно улыбнулся.
- Если вам было семнадцать, то я говорил о первом турнире леди Клеменс, – Роберт обернулся к Ричарду и пояснил – Эдвард не хотел, чтобы она участвовала в турнире, ей пришлось выехать на поле в чужом доспехе… Но сейчас речь не об этом, - спохватился он. - Я всегда просыпаюсь рано. И сегодня я тоже решил, что перед завтраком вполне успею прокатиться по окрестностям. Но не успел я отъехать от опушки леса, как увидел за деревьями оленя… - голос сенешаля дрогнул, словно ему не хватало воздуха закончить фразу.
- Пока ничего особенного, - заметил Орси.
- Белого оленя.
Гильом вскинул бровь. Ричард не мог упрекать его за этот жест – легенда о белом олене, исполняющем желания охотника, была необычайно популярной, но добыть волшебного оленя до сих пор не удавалось никому. Многие даже говорили, что этот олень – не настоящее животное, а просто призрак, шутка, созданная Королевой Фей, чтобы в очередной раз посмеяться над амбициозностью и жадностью людей.
- Бросьте, Роберт. Скорее всего, ваш олень просто был припорошен снегом.
Но сенешаль покачал головой.
- Нет. Вы меня знаете, Гильом. Я человек серьезный и не склонный ни к фантазиям, ни к розыгрышам. Так что, если я вам говорю, что видел того cамого оленя – то вы можете мне верить. Тот олень, которого я видел, не выглядел так, как если бы его шкура была покрыта инеем. Он вообще выделялся на снегу. Этот олень - не серебристо-белый, он другого, теплого оттенка – как густые сливки. И от этого казалось, что он светится. Но дело не только в цвете шкуры. Если бы вы его видели, то вы бы сразу поняли, о чем я говорю. Это самец, но в холке он на две ладони выше любого королевского оленя, которого я видел за свою жизнь. Это прекрасный зверь – с ветвистыми рогами, мощной грудью, красивой посадкой головы. Ну, словом, в точности такой, каким его описывают в старых песнях.