- Господи... Ты чего орёшь?.. - сиплым спросонья голосом спросил он у оруженосца.
- Вы спали? - удивился Филипп. - Простите, сэр Ричард, я не понял. У вас глаза были открыты...
- Да я уже сам не знаю, сплю я или нет. С этой его болезнью мы все скоро начнем, как лунатики, ходить и спать с открытыми глазами...
- Об этой болезни я как раз и хотел вам сказать, когда вас разбудил. Мне кажется, я понял, что это такое! Ригель вообще не болен. Он линяет. Становится совсем взрослым и меняет старую детскую чешую на новую, покрепче и потолще.
- Линяет? - повторил Ричард медленно. - А с чего ты решил, что драконы вообще линяют? Мне вот в юности много рассказывали про драконов. Их повадки, боевую тактику, любимые места - вообще все, что может пригодиться рыцарю при встрече с ними. Но никто никогда не говорил, что они линяют или сбрасывают кожу, как змеи.
- Так в том-то и дело! Посмотрите, например, на Ригеля. Какого рыцаря он смог бы одолеть в подобном состоянии? Естественно, если драконы так беспомощны во время линьки, они должны прятаться так хорошо, чтобы никто их не нашел!
Ричард насторожился. В самом строе фразы было что-то удивительно знакомое. Такие рассуждения Ричард слушал все свое детство, так что ошибиться он не мог.
- Ты сам это придумал? - спросил он.
Филипп, казалось, несколько смутился.
- Ну, вначале мы беседовали о болезни Ригеля с отцом Ансельмом...
Ричард кивнул. Ну разумеется!
- И эту идею насчёт линьки тоже подал он?
- Уже не помню. Может, он, а может, я...
Рыцарь только покачал головой.
- Господи, Фил... Ну неужели непонятно, как нехорошо выдавать чужие открытия за свои, да ещё и хвастаться ими?
- Так я и не хвастался... Я просто хотел вас порадовать. Я ведь знаю, как вы переживали за него, - начал оправдываться парень.
- И ты полагаешь, что я бы обрадовался меньше, если бы ты сразу же сказал, что услышал идею насчёт линьки от отца Ансельма?
Оруженосец совершенно скис. Дракон, о котором Ричард забыл, с упрёком посмотрел на занятых своими глупыми беседами людей и недовольно завозился, давая понять, что Ричарду пора бы уже перестать болтать и уделить ему внимание. Ричард положил руку на челюсть дракона, и почесывая ему горло, проворчал :
- И ты тоже хорош! Я тут с ума схожу от беспокойства, а ты и рад... Стонешь и плачешься, как умирающий, а сам, оказывается, просто линяешь!
Если сородичи Ригеля, по мнению отца Ансельма, обычно прятались в глухие и укромные места, чтобы перелинять вдали от посторонних глаз, то Ригель, уж конечно, не нуждался в том, чтобы Ричард сидел тут с ним часами напролет и непрерывно гладил и чесал "несчастного страдальца". Но Ригель воспользовался беспокойством Ричарда и остальных своих друзей, чтобы обзавестись компанией заботливых сиделок, да ещё и не стеснялся постоянно требовать внимания к себе, делая вид, что находится едва ли не на пороге смерти. Притворщик несчастный.
- Постыдился бы, - укорил рыцарь. – Твои родичи как-то справляются одни, а ты меня не отпускаешь третьи сутки. Я уже забыл, как выглядит моя кровать. Бросить бы тебя здесь одного...
- Да вы идите, отдыхайте, сэр, - сказал Филипп. - Я посижу с ним вместо вас.
Несмотря на усталость и трёхдневный недосып, настроение у Ричарда заметно улучшалось. Дракон, похоже, находился вне опасности, и беспокойство, ни на минуту не отпускающее Ричарда с момента, когда Ригель заболел, исчезло. Злиться на дракона тоже было бесполезно. Чувствовал он себя в самом деле скверно, а кому же не захочется, чтобы в такой момент кто-нибудь о тебе заботился? Другим драконам, правда, приходилось обходиться без сиделок, но так ведь и люди вполне могут болеть в одиночестве, однако все равно предпочитают, чтобы вокруг хлопотали родственники и члены семьи. А семьёй Ригеля были Ричард, Филипп и Алисон. Так что вряд ли стоило удивляться, что он требовал внимания к себе.
С оруженосцем тоже все было понятно. Филипп обожал, когда его хвалили. Особенно, когда его хвалил сам Ричард. Видно, сказывалось то, что большую часть жизни ни похвал, ни одобрения ему не доставалось вовсе. И неудивительно, если ради желанной похвалы он был готов приврать.
Ричард уступил место Филиппу и прежде, чем уйти, положил руку парню на плечо.
- Спасибо, Фил. Ты молодец. Если бы ты не завел этот разговор с Ансельмом, он, может быть, и не догадался бы, в чем дело. Я давно заметил, что удачные идеи не приходят к человеку в одиночестве. Иногда думаешь о чем-то много дней подряд, и в голову ничего не приходит, а начнёшь с кем-нибудь обсуждать этот вопрос - и все сразу становится понятным. Так что, если уж не то пошло, идея насчёт линьки - ваша общая заслуга.