– И думаешь нас сразу запишут в воинство святого Георгия? – улыбнулся герцог.
– По нашим делам скорее на соседние сковородки, – хмыкнул я, – во всех смертных грехах повинен.
– На этом поле других завтра не окажется, – кивнул Аделард, – будет чертям из кого повыбирать.
– Отпеваете себя досрочно? – хохотнул подошедший де Сен-Поль, – расскажу вам историю, был примерно вашего возраста и взяли меня в плен. Выкуп затребовали, понятное дело, но большой, моя семья такой собрать не могла. Англичанам тогда срочно уходить потребовалось, поэтому невыкупленных пленников они решили казнить. Прямо рядом со мной выкатили чурбак, большой такой, топор в него мясницкий воткнули. Палачей в войске не имелось, рыцари отказались грязную работёнку выполнять, а слуга один, преотвратный малый, за монету согласился, только у него свой способ был припасён. Он накидывал связанным рыцарям петлю на шею, упирался ногой в спину и душил, судя по роже, получая немалое удовольствие. И вот подбирается он ко мне, верёвка уже вся в слюнях и крови, затягивает петлю, упирается, а верёвка возьми и порвись, а убивец опрокинулся, да убился о приготовленный топор, воткнутый в плаху. Смеялись тогда все и англичане и оставшиеся рыцари, а пока смеялись, наскочила конница, англичане разбежались, перепугавшись, нас освободили. Правда, конников оказалось немного, случайно на лагерь выехали, сами перепугались, но англичан разогнали. Взяли тогда хорошую добычу, обоз жирный. А конницей папашка командовал нынешнего короля, потому и вожусь с его сынишкой, взял слово, отходя к Господу.
– Меня тоже повесить хотели, из петли вынули, – сказал Аделард, – ландскнехты перепутали гербы, уже вздёрнули, да мимо проезжал рыцарь, признавший мои цвета, оказалось, ландскнехты шли ко мне наниматься, пришлось самих повесить.
– Компания ваши светлости, подбирается отменная, – вспомнил я далёкие годы, – мене рейтары петлю набросили, маленький ещё был, да за лошадью потащили, насилу мастер Анри верёвку перерубил, а рейтары так пьяные и ускакали.
– Три висельника в одном месте? – усмехнулся де Сен-Поль, – за это стоит выпить, авось помрём от меча, раз господь судил не быть повешенными.
– Вернее от стрелы, – вздохнул Аделард, – а может от ржавого ножа.
– Какая разница от стрелы или ржавого ножа? – усмехнулся я, – пусть даже бомбардой укокошат, всё одно как помирать. Какую-то тему похоронную завели, будем надеяться, что помрём в глубокой старости, в своём замке, окружённые любящими домочадцами, красавицей женой, в изобилии и достатке, чтобы знамёна врагов свисали с балок пиршественного зала, а вокруг стояли верные войска.
– Это определённо тост, – кивнул де Сен-Поль, – мне с красавицей женой не помереть, моя старуха в молодости была страшна, а молоденькие служанки, чьими услугами доводится пользоваться оплакивать не станут, в остальном же, думаю так помереть будет весьма достойно.
– Там кабан пожарился, – сказал я, увидав машущего оруженосца, – надо спать, утро выдастся беспокойное.
Глава 14
Потому что этим миром правит лишь выгода,
А те, кто не осмелится, надеяться не в праве, а только проиграть.
А кто как я, жаждет золота и богатства,
Амбиции того проведут через трупы.
Не надо быть Святым Фурсеем, чтобы предсказать утреннюю суету, приключившуюся с самого рассвета. Англичане стояли лагерем неподалёку, разведчики доложились, что пьют много, но умеренно, явно готовятся к серьёзному бою, по кострам тысяч семь-десять, подкрепления даже в темноте подходили. С рассветом они начали собираться, завтракали, строились в колонны и двигались в сторону того, что его светлость видимо, называл будущим полем боя. Там с рассвета беспорядочно роились крестьяне со своим нелепым дрекольем, то выстраивались, то уходили ландскнехты, временами появлялись рыцарские копья, окончательно растаптывая и без того болотистое местечко. Равнинка была зажата высокими холмами, поросших лесом, стрелки занимать возвышенности не торопились, их герцог выстраивал перед беспорядочными крестьянскими отрядами, затем крестьян отодвинули назад, постепенно стали выстраиваться рыцарские отряды, весьма надо сказать бестолково. Бомбарды оставались в обозе, даже не снятые с возов, половина войск вообще находились в лагере, некоторые отряды подозрительно уезжали в тыл. Король и его светлость сидели перед шатром и пили вино, иногда отдавая приказы.