Войско англичан появилось из-за поворота и заполнило дорогу. Рыцари ехали расслабленно, лучники брели придерживаясь за возки, тетивы с луков сняты, стрелы в мешках. Мы ждали до последнего, чтобы на дороге показалось как можно больше войска, для создания максимальной сумятицы и чтобы уничтожить как можно больше англичан. На дороге врага скопилось больше тысячи, может полторы, как Сен-Поль поднял латную перчатку. Англичане уже что-то почуяли, наверное, тлеющие фитили, ветерок как раз дул в их сторону, однако было уже поздно – ловушка захлопнулась, осталось только перебить мышке хребет дугой. Не шуметь смысла уже не имело, как рука герцога опустилась, были сброшены ветки с орудий и командиры пушкарей во весь голос закричали:
– Пли!
Что творилось на дороге! Ядра, изрыгаемые пушками выкашивали рыцарей десятками, на дороге валялись разорванные напополам кони, разбитые возы, оторванные руки и ноги. Колонны англичан сгрудились, стараясь укрыться, но укрываться было негде, орудия были неумолимы, а отвесные стены неприступны. Сзади из-за поворота напирали войска, желающие увидеть, что так грохочет, они попадали в пороховой дым, уносимый ветром, а затем видели множество разорванных ядрами и мятущихся под обстрелом солдат и коней. Пока они разбирались, ядра выкашивали их ряды, а сзади напирали всё новые войска. Видимо главнокомандующий как-то смог остановить колонны, новых солдат из-за поворота не выходило, а оставшиеся в живых, решили атаковать наши позиции. Выживших было несколько сотен, однако небольшой залп из аркебуз, подпустив противника поближе, выкосил их ряды. На дороге отстаивались только мёртвые и страшно кричащие раненые. Передовой отряд, видимо услышав стрельбу вернулся, но его поджидали стрелки, быстро расстрелявшие конников.
Англичане, видимо оправившись от потрясения неожиданной и такой эффективной засады, стали мелкими группками просачиваться на дорогу, рассчитывая, что ядра и порох тратить на небольшие группки не будут. Некоторые выносили раненых, а большинство двигалось в нашу сторону, явно пытаясь начать обстрел. Их подпустили поближе и расстреляли из дальнобойных мушкетов и совсем небольших орудий. После этого англичане решили снова повторить массированную вылазку: расчистили путь и выпустили рыцарей, видимо рассчитывающих быстрым ударом прорваться через засаду. Ядер и пороха ещё было в избытке, поэтому рыцари, проскакавшие половину прямого участка дороги и осмелев, натолкнулись на каменную стену, их смело с дороги несколькими выстрелами. Англичане упорные и бесстрашные ребята, поэтому много раз предпринимали попытки крупными и мелкими отрядами пехоты и конницы прорваться через дорогу, неизменно оставляя на месте гору трупов. Судя по стрельбе наверху, англичане отправили отряд по тропе, но очевидно не преуспели, там тропу вообще один человек от целой армии мог держать, а браво себя показавшая Ирэн, командовавшая теперь отрядом наверняка спуску англичанам не давала. Перерывы в атаках стали большими, потом вовсе затихли, мы даже неспешно отобедали. Англичане решили видимо дождаться темноты, однако мы такой возможности предоставлять не хотели: как было запланировано, оставив заслон из трёх дюжин аркебузиров, мы укатили пушки по дороге, сильно полегчавшие на выпущенные ядра и порох. Заслон нас догнал на закате, благо тропа позволяла сильно путь срезать.
– Восхищён артиллерией и мушкетами, – сказал Сен-Поль на привале, – конечно много осечек, нам повезло с погодой, что нет дождя, но великолепное оружие.
– Думаю, англичане вскоре обзаведутся таким же, – вздохнул я, – пропали старые добрые времена.
– Вот закончится война, займусь университетом, – сказал Аделард, – война будущего – война умов и машин, нужно много подготовить учёных мужей, чтобы строили и изобретали, но военное дело тоже разумели.
– Через десяток лет о былых добрых временах и не вспомнят, – усмехнулся герцог, – все будут воспринимать артиллерию как нечто привычное, а учёных мужей начнут почитать как в Древнем Риме и Греции.