– Ваше императорское величество, – хором проговорили мы.
– Пустое, – усмехнулся император, – расскажите мне лучше про драконов.
– О, ваше императорское величество, – сказал я, – расскажем и даже накормим – седло дракона тушёное в вине отменно вкусно.
– Тушёная драконятина? – удивился император, – всякого видал, но такое диво!
Император с большим интересом изучал разделываемого дракона. Мы со знанием дела распотрошили чудище, как обычно кости приберегли для университета Аделарда, нужно же новоиспечённому королю, открывающему теперь уже королевский университет иметь диковинку, помимо книг и глобусов. Драконы всегда были малочисленны в других землях, это здесь по горам и лесам их пряталось много, хотя теперь встречаются всё реже и реже. Даже у Папы Римского скелета и шкуры дракона не было, только несколько клыков, надо сказать весьма небольших, у нас в Сарже любой мальчишка имел коллекцию побольше. Шкуру, как водится, подарили императору, у меня половина рыцарей имела обтяжку щита из драконовой шкуры, она была тяжеловата, поэтому с обтяжкой щеголяли только молодые и сильные, остальные предпочитали баловству небольшой стальной щит. Шкуру очистили и растянули, под ней мог в дождь устроиться целый отряд. Ребята, знакомые с драконьим мясом, стали радостно готовить свежатинку, благо двигались на каше и солонине, времени охотиться не было, а окрестные селения выгребли слуги рыцарей и мародёры. Вскоре над лагерем поднимался восхитительный аппетитный дымок вкусной еды, лагерь был должным образом разбит, мы уселись в поданные кресла и наслаждались самым изысканным обществом в лице императора.
– Надо сказать, вино очень недурное, – сказал император, попробовав вина из бочки с двумя драконами, – ваше производство?
– Да, виноградники Саржа, увы, но лучшее вино мы приберегаем, ваше императорское величество, в поход взяли дешёвое, – сказал я, – мы пришлём дюжину бочонков лучшего.
– О, весьма и весьма интересный вкус, – кивнул император, принимая от слуги плошку с драконьим мясом и пробуя, – даже я бы сказал изысканный, есть нотки подкопчённого чернослива.
– Мы закоптим мяса, ваше императорское величество и завялим, – сказал я, – если посчитаете нужным, сможете даровать привилегию полакомиться драконятиной кому-то из верноподданных, мы даже солонину из дракона делаем.
– Солонина из дракона! – хохотнул император, – положительно, Годфрид, молва о вас лишь зарница, по сравнению с молнией: король теряет армию, вы разбиваете англичан, южане годами не могут убить дракона, вы делаете солонину из драконятины, мои пушечные мастера едва изготавливают дюжину бомбард в год, вы построили целый город, сравнимый с Пассау или Золингеном.
– Большинство заслуги в сражении с англичанами у их светлостей Сен-Поля и Этьенского, ваше императорское величество, – сказал я, не забывая всё, чему учили герольды и трубадуры в общении с вельможами, – их талант стратегов позволил свести битву к ничьей.
– Готфрид, будете продолжать в том же духе, скоро окажитесь на паркете во дворце в должности сенешаля или фельдмаршала, – улыбнулся император, – надеюсь, заслуги герцога и барона будут оценены по достоинству?
– Получите земли нашего переметнувшегося коннетабля, – усмехнулся Аделард, – вам Готфрид отходят его владения в здешних краях, а герцогу владения в Италии и Австрии, кроме того, Готфрид получает звание адмирала и разрешительную грамоту быть корсаром или нанимать любого в качестве королевского корсара.
Мы долго сидели с императором у костра, попивая вино и беседуя вполне по-приятельски, насколько вообще можно беседовать с императором на равных. Конечно мой опыт подсказывал: от трона и монархов нужно держаться подальше, они хуже всякого дракона – того хотя бы убить можно, а что выкинет король или герцог завсегда загадка. Император вроде казался отличным человеком, только что у него там за мысли под беретом ходят строем неизвестно: он может послать меня воевать с английскими пиратами, а сам в это время сватать английскую королеву или устраивать брак какой-нибудь английской принцессе на своём кузене. А скорее всего, его заботят не пираты, а возможность вторжения в Англию с целью свержения короля Ричарда III и возведение на престол Генриха, жившего в герцогстве Бретань на правах знатного пленника. Генрих был единственный из Ланкастеров или как называли их в Англии партии «алых роз», кто остался в живых, хотя с небольшими правами на престол. Думается, император преследовал вполне себе понятную для монархов цель ослабить извечного противника, терзавшего материк больше сотни лет и повернуть островную политику в свою пользу.