– Тогда мы отбываем немедленно, – сказал я, – нужно побыстрее выводить эскадру.
– Ни в коем случае, дорогой Готфрид, – улыбнулся Аделард, – я настаиваю на присутствии на коронации в Реймсе, у тебя и твоей супруги будут почётные места.
– Ваше величество, – поклонился я, – исполнить ваш приказ будет большой честью, а преклонить колено и поклясться в верности удовольствием.
– Годфрид, – рассмеялся будущий король, – если бы я не знал тебя, когда едва произведённый рыцарь загнал меня в кроличью нору, я бы подумал, что ты испытанный придворный шаркун и льстец.
– Благодарность и уважение лишним не бывает, Аделард, – вздохнул я, – надеюсь, ты будешь справедливым монархом, заботящимся о благе королевства и простых людей, как желал с университетом, а не просто развлекающимся охотой пьяницей, разворовывающим казну для любовниц и строительства роскошных замков.
– Да, ты убийственно честен, Годфрид, хоть голову отрубай, – улыбнулся Аделард, – за последний год, мне кажется, я прожил целую жизнь, раньше я жаждал королевский трон, власть, преклонение, а теперь, неожиданно я стану королём и испытываю только огромную тревогу как я буду отбиваться от англичан и других врагов, где взять деньги с пустой казной на армию и жизнь королевства, как сделать королевство таким же, как твой Сарж, где все радостные, сытые и глядящие в завтрашний день с уверенностью, что будет работа и если война – господин защитит.
– Позволено ли будет дать совет, как другу, ваше величество, – слегка поклонился Гонсало, – все в этом мире делается маленькими шагами, ибо путь в тысячу лье начинается с первого шага. Годфрид не просто счастливец: он много и усердно тренировался с мечом и даже копьём, воевал вместе с герцогом даже в Испании и Италии, изучал латынь, читал книги, что немыслимо для крестьянского паренька. Он не боялся, или боялся, но страх превозмогал, а достались ему рыцарские шпоры – стоял как сказано бесстрашно, не как сделает большинство рыцарей – сбегут или договорятся о почётной сдаче и выкупе. А получив Сарж, он не предался пьянству, чревоугодию, похоти и удовольствиям – он тяжко трудился, давая работу всем желающим, глядя учёные книги и слушая советы мудрецов и учёных мужей, при этом уважая порядки и местную знать, чем заслужил любовь народа и священников, а затем подвигами и двора. Вашему величеству предстоит та же задача: для монархов вы лишь побочная ветвь, для простолюдинов неизвестный крупными подвигами рыцарь, может кто вспомнит турнирные победы. Для двора нынешнего короля вы «новая метла», все станут бояться потерять свои места, наверняка будут интриговать. Для англичан – новый игрок, они будут осторожничать, вспоминая ваши былые победы и ожидая войны. Поэтому тяжким трудом вам удастся завоевать сердца вельмож и простых людей, если они почувствуют как развивается торговля, искусства, науки, в стране царит достаток и порядок, суды справедливы, бароны не топчут вспаханные крестьянские земли, враги повержены, а король мудр и скромен. Тогда, в отличие от других, вы войдёте в историю с прозвищем Мудрый, а не Лысый, Длинный Ляжки или Косматый. Я уже наговорил на четвертование или только на повешенье?
– На заключение в темницу определённо, – улыбнулся Аделард, – достало бы мне ума выполнить сие.
– Окружите себя мудрыми советниками, – сказал Сен-Поль, – есть учёные мужи среди епископов, кардинал нынешний весьма учёный муж италийских кровей, наверняка университет посетят многомудрые философы, в ратном деле вам учиться нечему, а королевское хозяйство мало отличается от герцогства, ваш управляющий замком Тараскона явил чудо не меньшее, чем Годфрид в Сарже – земли из захолустных стали приносить по двести тысяч ливров в год, это сравнимо со всей королевской казной. Причём это не отбирание последнего куска у крестьян, я сам бывал в тамошних землях – таких упитанных и довольных крестьян я никогда не видал.
– Не знаю, как отнесутся дворяне к таким нововведениям, – сказал Аделард, вздохнув, – они считают, что право забирать у крестьян последнее – их святое право, дарованное Богом и королём – помазанником божьим, а их дело охотится и пьянствовать, иногда оказывая любезность королю, выставляя отряды на войну. Неугодных королей постоянно убивают кинжалами или травят вином на пирах.
– У Папы гвардия из швейцарцев, вам Бог послал не менее верных шотландцев, – сказал Гонсало, – стреляют из луков они намного хуже английских лучников, но аркебузы освоят скоро, в стране они никого не знают, подкупить их сложно, языком мало кто владеет, поэтому будут преданы только вам. Будут охранять во дворце и сопровождать конными в походах.