Аделарду поднесли реймсское евангелие, нужно было произносить клятву. В принципе это было традицией, теперь необязательной, но почётной. Будущий король за словом в карман не лазал, поэтому громко и складно пообещал хранить привилегии духовенства, поддерживать веру, изгонять еретиков, всячески защищать королевство от врагов, поддерживать порядок и справедливый суд, творить милосердие и построить университет. Судя по тому, как скривился архиепископ – университетов церковники, тем более светских видеть не желали. Аделард также клялся сохранить рыцарские Ордена Святого Михаила, Святого Духа и Святого Людовика, что после разгрома было немаловажным – Аделард с Сен-Полем всерьёз рассуждали о полном роспуске Орденов. Но, Максимилиан, сидящий на почётном кресле, явно был сторонником рыцарских орденов и турниров, поэтому отживающие дворянские привилегии явно продолжатся. С другой стороны, должен же я насладиться своим рыцарским достоинством, позволяющим ходить посреди улицы, не рискуя быть затоптанным первым конником. Всё же меч у пояса и серебряные шпоры пока многое значат в этом мире. Архиепископ после клятвы традиционно спросил одобряют ли присутствующие нового короля. Все одобрительно загудели, вспоминая времена, когда франкского короля выбирали просто волею лучших воинов. Но времена пришли другие, может скоро королей будут свергать простым одобрением заговорщиков, бывало уже такое, англичане только закончили воевать.
Но, пока рыцари чувствовали себя вершителями судеб, поэтому настало время вручать главному рыцарю страны королевские рыцарские доспехи, их привозил настоятель аббатства Сен-Дени, где они хранились. Важный главный казначей королевства подносил башмаки, сам герцог Бургундии вручал золотые шпоры. Реймсский архиепископ, с трудом вручал меч, это был Жуаёз, легендарный меч Карла Великого в роскошных золотых ножнах и с золочёной гардой. Мечом архиепископ опоясал короля, ему пришлось помогать всем миром, старик едва не упал, его поддерживали за локти. Затем Аделарду пришлось ослабить серебряную шнуровку, ему обнажили плечи и локти, под звуки очередных молитв за здравие короля, он встал на коленях перед алтарём. Архиепископ из Скляницы взял немного елея, смешал с миро, архиепископ большим пальцем помазал короля на макушке, груди, плечах и локтях. Затем короля одели, по сути как священника, его можно сказать и возвели в сан священника, архиепископ помазал ему и руки.
– Милостию божий перед нами новый Хлодвиг! – провозгласил архиепископ, – узрите избранника Бога на земле!
Короля облачили в одежды, поднесли корону, скипетр и жезл, кольцо, тем самым завершая обряд коронации. Нового короля архиепископ усаживал на возвышающийся над амвоном трон, откуда король взирал на подданных и ожидал клятву верности – оммаж. Герцоги и графы по очереди и старшинству подходили к королю, целовали его или руку, насколько чувствовали себя важными, восклицая «Да здравствует король навеки!» Нам с Сен-Полем тоже выпала возможность чмокнуть уже ошалевшего от происходящего Аделарда в щёчку, ставшего теперь Карлом VIII, благо у нашего дворянства всегда заваляется имя-другое в запасе, а у герцогов имён и титулов на добрую книгу наберётся. Затем ворота собора распахнулись и «простой люд», на самом деле тщательно отобранный из числа наиболее знатных купцов и горожан, а также богачей королевства ринулся в собор, чтобы увидать нового короля и рассказывать об этом всю оставшуюся жизнь. Многие за такую возможность платили звонкой монетой. Все ликовали, громко кричали, заглушая охрипших уже от молитв служек. В воздух запускали птиц, гадивших на дорогие одежды, летели драгоценные медальоны и золотые монеты.
Но мучения короля продолжались литургией, теперь он мог сидеть на троне, однако приходилось постоянно вскакивать и приносить на алтарь дары: хлеб, вино и тринадцать золотых монет, в знак того, что как невесте на свадьбе дарят тринадцать монет, так король, как супруг страны дарит ей монеты и сливается с народом. Затем короля причастили как священника и наконец церемония окончилась, а происходило это уже за полдень, сказать, что все устали, не сказать ничего, что говорить об архиепископе, того практически носили. Ему на шею приковали Скляницу и под балдахином утащили назад в аббатство святого Ремигия. После чего начинался пир, однако радостного провождения ждать не стоило: король в церемониальных одеждах восседает с двенадцатью герцогами, тщательно изображающими своим видом и одеждами апостолов. Только к глубокому вечеру, сложив корону, перстни и тяжёлые одежды, Аделард смог вырваться от церковников, самих порядком уставших от бесконечных церемоний. Наконец в небольшом зале дворца То накрыли ужин, где собрались настоящие друзья нового короля, поскольку многих вельмож требовалось отставить от должностей как бездарей и казнокрадов, многие был давними врагами, многие не понимали нового времени. За столом собралась всего дюжина человек, включая естественно императора, незримо присутствовавшего на церемониях, но не вмешивающегося.