Во всём нужен баланс. Время шло, драконыши ловко прыгали в стороны, стараясь изо всех сил выцепить момент для атаки. Вдобавок, это должно было вымотать противника. Вепрь то хрюкал, то визжал от досады, когда не удавалось зацепить хоть кого-то, но отступать не собирался. Даже наоборот после нескольких попыток взять на таран он сменил тактику. Трое детёнышей не сбивались в кучу, сохраняя дистанцию для манёвров, и кабан это понял. Ринувшись вновь на Сардоласа, он в самый последний момент сменил направление устремившись на красного драконыша. Бэйлфар растерялся и замешкался, времени на спасительный отскок не осталось. Наклонённая морда с нацеленными клыками была уже в метре от него. Младший сын прижался к земле, справедливо рассудив, что попытается пригнуться и поднырнуть, чем подставит под опасный удар мягкий бок в попытке убежать. Тут вепрь засопел и, пошатнувшись, сместился в сторону — это тёмно-фиолетовый драконыш, завидя угрозу брату, не думая ринулся на врага, догнал и на ходу с утробным рычанием оттолкнул его передними лапами. Секач уже повернулся к Сардоласу, чтобы наотмашь боднуть его бивнями, но в этот самый момент завизжал от боли. Фангрэнэ, пользуясь тем, что оказался вне поля видимости зверя, вцепился ему в заднюю ногу и вгрызался, намереваясь прогрызть сухожилия. Получалось не очень — шкура была плотной и грубой. Вепрь хотел было рвануть вперёд и начать лягаться, но Бэйлфар оттолкнулся четырьмя лапами и схватил зубами за открытую снизу шею. Это место было не столь защищено шерстью, и драконыш старался добраться до трахеи, чтобы придушить добычу. Сардолас, пользуясь своим весом, попытался повалить животное на бок и тоже достать до уязвимой шеи. Все трое уже вовсю рычали, опьянённые схваткой, чувствующие вкус горячей крови, ощущая азарт проснувшихся инстинктов. Вскоре кабан повалился на бок, голубо-зелёный драконыш с остервенением тянул ногу на себя, не давая жертве встать, а его братья уже душили добычу. Вепрь уже не кричал, а сдавленно стенал, пытаясь скинуть с себя детёнышей. Силы медленно оставляли его, стоны боли и страха перешли в хрипы, ноги беспорядочно задёргались в конвульсиях. Прижатые к голове уши с кисточками как-то обвисли, а вздыбленная холка и грива стали медленно опадать. Последняя дрожь тела и всё закончилось. Но трое братьев не собирались останавливаться, они помнили, что кабаны бывают хитрыми и могут имитировать свою смерть, застыв без всякого движения.
Воцарилась неправдоподобная тишина. Птицы, встревоженные дракой, умолкли, а мелкие звери затаились и притихли. Только когда спала жажда охоты, драконята разжали пасти, неуверенно переглядываясь друг с другом. Их переполняло чувство силы, радость победы. В такие моменты кажется, что стоишь на вершине мира, что нет ничего невозможного. Ликование. То чувство, когда сердце противника замирает навсегда, когда уже больше ничего не сможет пойти вспять, когда выходишь из схватки живым. Неподражаемо и восхитительно. Хотелось повторить. К ним подошёл Трефалкир, и приближение отца каким-то образом ослабило это наваждение. Перед их лапами лежало ещё тёплое, но мёртвое тело создания, которое хотело жить, точно так же как и они сами. На смену триумфу пришло сожаление.