Драконыши слушали, заворожённо приоткрыв пасти и смотря на своего отца. Трефалкир толковал об этом крайне серьёзно, не восхваляя силу родичей, которая поистине была устрашающей, не выделяя чью-либо сторону. Самец старался рассказать всё так, как запомнил это сам. Он видел всё это буйство своими глазами, поскольку участвовал в нём, неустанно ища магов. И постоянно ожидая появления того, над чем они трудились. И пока Нивервир метался от передовой к землям возле Скрытой Долины, поскольку тот мир не мог вместить в себя всех, чернокнижник за редкими исключениями оставался на человеческих территориях. Помимо прежних причин для беспокойств добавилась ещё одна: не все драконы физически могли противостоять заклинаниям и творить их самим. Кто-то из родичей увлекался магией, кто-то, как и он сам, ведал больше прочих, но большинство почти не знало этого искусства и оставалось уязвимым перед ним. Поскольку люди довели волшебство до крайне высокого уровня. Поэтому земляной дракон скорее брал человеческих магов на себя, не давая им атаковать других драконов. Детёныши были в высшей степени увлечены рассказом, погружавших в события прошлых лет. Любопытство, тревога. Они размышляли над тем, что слышали. И фразы заставляли их, скорее, понимать неизбежность этой стороны жизни, нежели желать что-то с ней сделать. Все трое чад с разными оттенками жалели всех: драконов, людей, леса, живность, что пострадала в результате войны. Но при этом братья не выказывали негодования или осуждения. Чего-то такого отец и хотел видеть от них, поэтому он с облегчением выдохнул, беря паузу в истории. Солнце светило высоко, отражаясь в текущей реке. Сегодня они выбрались поплавать, пока чада ещё хоть как-то помещались в русле. Через несколько месяцев плавание здесь будет затруднительным. Сам самец лежал чуть в стороне от берега на зелёной траве, наблюдая за детёнышами. Азайлас же бродила по песчаному дну небольшой реки вперёд назад, придерживаясь тени деревьев, чтобы охладить хотя бы лапы. Могла бы лечь, но тогда собой она бы перекрыла бы поток, оставляя сыновей без развлечения. И почти наверняка её тело требовало снежной ямы, залечь на дно, зарыться в сугроб, прижаться к льдине. Ну или хотя бы поплавать в по-настоящему глубоком и холодном озере. Трефалкир принялся вспоминать, где ближайшее такое, однако мысли были прерваны вопросом.
* * *